И если он меня простым инженером ужасно привлекал, то теперь я просто глаз не могла от него отвести…

— На будущее, малая гостиная полностью в вашем распоряжении. Если захотите перекусить в любое время дня и ночи, попросите дроида подать еды.

— Лучше покажи, где кухня, — напряженно улыбнулась я. — Стакан воды я могу налить сама, как и вымыть какой-нибудь фрукт.

— Фруктов на Гра-Мин нет, — ошарашил Оникс.

— А привозные? — удивилась я.

Оникс отрицательно покачал головой.

— Сразу портятся. Спустимся к сердцу планеты, и ты все поймешь, Дана, — пространно пояснил Оникс. Впрочем, яснее-то не стало. У меня только брови взметнулись еще выше, да так и остались. Заинтриговал, так заинтриговал.

— Мы здесь ненадолго, — кивнул Дион. — Моя бы воля, мы бы остались на орбите.

И он поведал Ониксу о своих планах. Оникс с ним во всем соглашался. А меня почему-то не спросили. Трасс к трапезе не присоединился, а я не успела выяснить причину, потому что Дион вдруг срочно засобирался в дорогу, будто не желал даже переночевать на Гра-Мин. Словно мог заразиться местным недугом или испортиться, как привозной фрукт.

У меня в душе поднималась тревога. Мне не хотелось расставаться с Дионом даже на день, не то, что на несколько недель… Он заметил мое состояние и пообещал:

— Вылечу утром, моя эллиэни. И очень скоро вернусь, ты и не успеешь соскучиться.

— Я уже скучаю, — шепотом выдала я, испугавшись, что, если скажу громко, голос предательски дрогнет. Но тут же осознала, как все выглядит со стороны и передумала тосковать. Мой мужчина уверен, что так будет лучше. Лучше для меня!

— А у нас экскурсия, прямо с утра, — обрадовал Оникс ровным размеренным тоном.

И мне сразу как-то стало легче. Я вспомнила, что остаюсь не одна.

Вскоре на улице стемнело. Глянцевая поверхность озера отражала мириады звезд на фоне глубокого неба необычайно насыщенного фиолетового цвета, похожего на ирис после дождя. Оно не почернело совсем, оставшись живым, и словно дышало.

А я задавалась лишь одним вопросом: как? Как при всей своей яркости планета могла погибать? Казалось, она пышела здоровьем.

Мы разошлись по комнатам. Но я не успела переодеться в пижаму — ко мне заглянул Оникс. Выражение его лица было до ужаса серьезным, а между рогов слегка искрило. Электричество выдавало его возбуждение и решительность.

Оникс приблизился ко мне, но остался на таком расстоянии, чтобы мятный флер не будоражил мои рецепторы. Я невольно улыбнулась такой заботе и неосознанно подалась вперед.

— Не надо, Дана, — остановил меня Оникс. — Я и так с трудом сдерживаюсь рядом с тобой. Но нам надо срочно поговорить.

— О чем?

— Ты можешь улететь с Дионом. Пожалуй, так будет лучше.

— Я хочу помочь твоей планете. Ты же говорил, что все правильно, и Вселенная привела меня сюда.

— Теперь я вижу, что ошибался. Сюда тебя привел Трасс, — жестко отрубил Оникс. — Муранцы бьются над решением проблемы несколько поколений. И я уверен, что найдут его. С тобой или без тебя.

— Уверен? — переспросила я, сбитая с толку переменами в его суждениях.

Меня охватили сомнения. Я ведь уже настроилась помогать и предвкушала экскурсию будущим утром. А тут… понятно, Оникс заботился обо мне…

И я вдруг растрогалась, что в горле образовался колючий комочек. Прежде мужчины обо мне так не беспокоились…

— Лети Дана, с Дионом тебе будет лучше.

— Опять ты заладил! — у меня защипало в глазах. — Теперь я поняла, как это, когда о тебе заботятся…

И вспомнила сама, как быть ласковой и нежной… И никуда не улечу. Оставила при себе, лучше покажу действиями…

Оникс был твердым, неприступным и ледяным — внешне. Но я увидела ясно как никогда, что и он нуждался в ласке. Этим мы с ним были невероятно похожи. Но я научилась принимать заботу, во многом благодаря Диону и самому Ониксу. И теперь очень-очень хотела отогреть сердце и саму душу моего граминца.

— О тебе лучше позаботится Дион. Это правда. Мы оба ее знаем, — с надрывом произнес Оникс.

— Я должна тебе ночь, — зачем-то напомнила то, чего отчаянно боялась и так же отчаянно желала. Последний аргумент, чтобы меня не выперли с планеты, на которую буквально только что доставили.

— Я прощаю тебе долг.