В шикарном расположении духа я повела шаттл к шлюзу, согласовала коды авторизации и буквально с места рванула в открытый космос.

Краем глаза я видела, что Оникс пристально следил за каждым моим действием. Периодически он еле заметно кивал и приподнимал один уголок рта в своей особой улыбке. И если бы я что-то сделала неправильно, он бы тут же подстраховал меня.

Дион же наоборот оставался максимально расслабленным. Он бы тоже подстраховал меня в случае чего, но совершенно иначе. Я знала, интуитивно чувствовала где-то глубоко внутри, что он бы просто сгреб меня в объятия, укрыл своим огромным телом и спрятал бы от любой опасности.

Надежный тыл из моих мужчин придавал мне невероятной уверенности и задора. А потому я с любопытством рассматривала предстоящее развлечение.

Снаружи межгалактический крейсер «Мист» походил на кубинскую сигару, и вдоль его бока обустроили трассу. На гигантских перекладинах крепились светящиеся кольца. На некоторых участках горели целые коридоры. На других крутые змейки. Из специальных желобов выстреливали плазмоиды, от которых требовалось уворачиваться.

— Класс! — восхитилась я. — Это круче, чем в видеоиграх! Обожаю тебя Оникс! Ты лучший!

Я так легко призналась Ониксу в сиюминутных чувствах, что даже не заметила, как он напрягся и стиснул зубы.

Ну а я стиснула штурвал и вдавила газ.

— Йу-у-у-ху-у-у! — выдала радостный вопль и, заложив крутой вираж, направила шаттл к первой змейке.

Увлекшись, я больше не замечала ничего вокруг. Будто была только я, два крыла позади и полоса препятствий. Без летуна, без границ корпуса, даже без штурвала и панели управления.

— Ты так прекрасна, когда сосредоточена, — слышалось отовсюду и ниоткуда родным голосом. Правда, мне было некогда разбирать, кому он принадлежал. Мне просто становилось очень приятно и уютно.

Я парила в черноте космоса на сияющей трассе, как настоящая звездная фея! Мастерски вписывалась в каждый поворот, словно была рождена со штурвалом в руках. Волосы трепетали от бешеной скорости, хлестали меня по спине, придавая азарта.

— Так не летал даже наш наставник Шейн из Космоакадемии! — восхитился Дион, когда полоса закончилась.

Только тогда я сообразила, что никакого ветра в лицо не было и быть не могло. Это не пряди мотались по спине. Это Дион нежно поглаживал меня между лопаток, перебирал шершавыми пальцами локоны, ласкал за ушком и даже шептал всякие приятности.

— Спасибо! Ты мне очень помогал, — смутившись поблагодарила я и теснее прижалась щекой к протянутой Дионом ладони.

А потом я повернулась к Ониксу. Думала, он тоже меня похвалит. Но мужчина сидел белый, будто покрытый инеем. Его пальцы впивались в подлокотники кресла.

— Оникс, что не так? — тихонько спросила я и осторожно дотронулась до его запястья. — Я сожгла слишком много топлива? Можно было оптимизировать…

— Нет, — отрезал Оникс. — Твое пилотирование безупречно. Думаю, так же безупречно ты загонишь шаттл в ангар.

Его слова казались жесткими и впивались под ребра. Они не ранили, но застревали, заставляя беспокоиться.

Что вдруг случилось⁈

— Оникс?

— Никогда не бросай слов на растерзание ветра и вьюги, Дана, — вдруг сказал он.

— Я разве что-то не то сказала?

Колючий молчаливый взгляд говорил лучше всяких слов.

В моменты опасности мужчина становился властным, жестким и неприступным. Как в тот раз, когда добился от меня согласия на сделку…

Да, я же еще должна ему ночь…

Оникс, межгалактический крейсер «Мист»

Когда Дана призналась мне в чувствах, внутри все оборвалось. То, что она сказала, это даже не любовь. По меркам моей планеты это куда больше. Это и восхищение, и вечная преданность, и невозможность дышать вдалеке от избранника, и полное ощущение правильности происходящего.

Что куда опаснее физической близости самой по себе! Ведь именно такое состояние сметает границы, заставляет идти на риск несмотря и вопреки.

Возможно, встроенный нейропереводчик что-то напортачил. Вдруг Дана имела в виду что-то другое? Или на ее планете такие слова ничего не значили.

Мне было до боли сложно сдержаться и не накинуться на нее прямо в шаттле. Она блестяще пилотировала и легко проходила сложнейшую трассу. А я все это время сдерживал эмоции.

Безграничное обожание и всепоглощающий гнев.

До темноты в глазах, до рези в легких.