Арвен произнёс короткое драконье слово.

Склон перед нами вспыхнул серебром. Не сильно — ровно настолько, чтобы скрыть наше место от первого взгляда.

Калиста резко повернулась.

— Арвен!

В её голосе было больше ярости, чем страха.

— Он ранен, — сказала дознаватель Совета, вскидывая руки. — Взять его живым!

И тут всё пошло плохо.

Один из освобождённых заложников запаниковал и бросился не к камышам, а к дороге. Стражник схватил его за ворот. Ника закричала. Мара побежала к ним. Тирн не успевал.

Я сорвалась со склона.

— Лина! — резко сказал Арвен.

Но я уже бежала.

Платье цеплялось за ветки, ботинки скользили по грязи. Я видела только Мару, стражника, мужчину с перевязанной головой и Нику, которая пыталась вырваться к отцу. Стражник поднял клинок.

Я ударила магией.

Не красиво. Не умело. Просто всей силой в его руку. Клинок выпал, стражник вскрикнул, пальцы его скрутило судорогой. Мара успела оттащить Нику.

Но я ступила на край цепного круга.

Серебряная метка вспыхнула.

Земля под ногами исчезла в красном свете. Цепи поднялись из грязи сами, как живые, и обвили мою правую руку. Холод прошёл до плеча. Я не смогла вдохнуть.

Калиста засмеялась.

— Вот и всё.

Я попыталась отступить. Цепи держали.

Арвен вышел из-за склона.

Один.

Слепой. Раненый. Бледный.

Но весь лагерь замолчал.

Он шёл прямо ко мне, потому что видел через мои глаза — а я, прикованная, смотрела на него и не могла отвернуться. Серебро в его слепых глазах горело, хотя зрачки по-прежнему не реагировали на свет.

— Отпусти её, Калиста, — сказал он.

— Войдите в круг, милорд. Тогда отпущу.

— Ты лжёшь плохо.

— Я лгу прекрасно. Просто вы наконец начали слушать.

Дознаватель Совета сделала шаг вперёд.

— Лорд Рейс, ваша истинная связь признана нестабильной. Женщина должна быть передана Совету для проверки души и крови.

— Нет.

Одно слово.

Дознаватель побледнела от тона.

— Вы не имеете права отказать Совету.

— Имею право убить тех, кто положил цепи на мою истинную.

Метка на моей руке вспыхнула так, что цепи задымились.

— Арвен, — сказала я, с трудом удерживая голос. — Не входите в круг.

Он остановился у самой границы.

— Смотри на Калисту.

Я повернула голову. Цепи больно впились в кожу. Калиста стояла у жезла, улыбаясь. За её спиной дознаватель держала печать Совета. У ног в грязи лежал красный камень.

— Теперь на камень, — сказал Арвен.

Я поняла.

Если он видит через меня, он может навести удар.

Но ударит ли, не войдя в круг?

Арвен поднял окровавленную ладонь.

— Закрой глаза, Лина.

Я закрыла.

Мир исчез.

И в темноте серебряный огонь ударил через нашу связь туда, куда я смотрела секунду назад.

Крик Калисты разорвал воздух.

Цепи на моей руке ослабли. Я упала на колени в грязь, хватая воздух ртом. Мара бросилась ко мне, но Арвен оказался рядом раньше. Он не вошёл в круг. Он протянул руку через границу и схватил меня за запястье, вытягивая из красного света одним резким движением.

Я врезалась в его грудь.

Он тихо застонал от боли, но не отпустил.

— Жива? — спросил он.

— Да.

— Злишься?

— Очень.

— Хорошо.

Тирн уже гнал заложников к камышам. Самуил удерживал дознавателя огненной печатью. Калиста лежала у жезла, держась за обожжённую руку. Красный камень раскололся.

Мы почти ушли.

И тут дознаватель Совета сорвала с шеи свою печать и бросила её в воздух.

Над лагерем распахнулся золотой знак дракона.

Не рода Рейс.

Имперский.

Самуил побледнел.

— Она вызвала верховного судью.

Арвен выругался сквозь зубы.

Знак в воздухе раскрылся, и из него донёсся мужской голос — глубокий, властный, усиленный магией:

— Лорд Арвен Рейс. Женщина рядом с вами признана чужеродной душой. Передайте её Совету добровольно, или ваш род будет обвинён в укрывательстве угрозы империи.

Арвен держал меня за руку.

Очень крепко.

— Бежим, — сказал Тирн.

Но я смотрела на знак.

На слово «чужеродная».

На дознавателя, которая уже улыбалась сквозь кровь.

И понимала: теперь это не тайна.

Теперь вся империя знала, что в теле леди Элиры живу я.

После мельницы бежать стало сложнее.

Не физически, хотя тело уже требовало остановиться. Страшнее было другое: в голове постоянно звучал голос верховного судьи. Чужеродная душа. Угроза империи. Передайте Совету.

Слова прилипали к коже хуже грязи.