Мальчик рассказал быстро, сбивчиво: у старого моста, под ивой, рядом с телегой торговца углём. Женщина дала ему серебряную монету и конверт. Голоса он не запомнил, лица тоже. Только перчатки — зелёные, с вышитым золотом у запястий.

Калиста любила красивые детали. Даже в угрозах.

Тирн отпустил мальчика, велев одному из всадников проводить его до деревни. Потом вернулся к карете.

— Разворачиваемся к замку.

— Нет.

Он посмотрел на меня так, будто заранее устал спорить.

— Леди Лина, это касается лорда Рейса.

— Именно поэтому вы отправите ему копию записки и описание пропуска. Но мы едем дальше.

— Если Калиста держит путь к вашему миру…

— Она хочет выманить меня в поместье Саан. Если я сейчас вернусь в замок, Малхар выиграет время, Калиста скроется глубже, а нейтральный суд так и не увидит документы.

— Если вы поедете к Саан без лорда, она попытается забрать вас.

— Я прочла записку. Там сказано «через семь дней». У нас есть время добраться до храма и зафиксировать угрозу.

Тирн сжал челюсть. В этот момент он был очень похож на Арвена: тот же взгляд человека, который видит разум в чужом решении и всё равно хочет его запретить.

— Лорд приказал доставить вас в храм живой.

— Я тоже за этот итог.

Мара тихо сказала:

— Мы можем отправить гонца и не останавливаться. Чем дольше стоим на дороге, тем легче нас найти.

Лаурис кивнула.

— Согласна. В храме я смогу наложить на записку судебную печать. После этого Калиста станет не только соучастницей ритуала, но и прямой угрозой свидетелю под защитой нейтрального права.

Тирн посмотрел на всех нас по очереди. Затем коротко выругался и подозвал всадника.

— Гаррет. К замку. Лично в руки лорда. Если тебя остановят — сожжёшь письмо, но передашь словами. Женщина в зелёных перчатках, знак серых, семь дней, Саан.

Гаррет поклонился, забрал запечатанную копию и умчался обратно по дороге.

Карета тронулась.

Я всё ещё держала пропуск.

Он постепенно нагревался в ладони. Сначала я решила, что это от моих пальцев. Потом пластик под кожей дрогнул, и на поверхности проступила тонкая светящаяся линия.

Как на мониторе.

Пульс.

Ровный. Медленный. Живой.

Мара ахнула.

— Это из вашего мира?

— Да.

Голос у меня сел.

Линия пошла дальше, и из карточки донёсся короткий писк. Один. Второй. Третий. Точно такой, какой я слышала в видении Малхара у больничной кровати.

Лаурис побледнела.

— Это магия связи?

— Это аппарат, — сказала я. — Он следит за сердцем.

Карточка снова пискнула.

А потом из неё раздался женский голос.

Далёкий. Искажённый. Полный слёз.

— Лина… доченька… если ты меня слышишь…

У меня перестало получаться дышать.

Мама.

Мара схватила меня за руку, но я уже не чувствовала её пальцев.

Голос из пропуска дрогнул и оборвался.

А светящаяся линия на пластике на секунду стала ровной.

Прямой.

Без единого удара.

До нейтрального храма мы доехали под утро.

Я не помнила половину пути. Не потому, что потеряла сознание. Я сидела, отвечала на вопросы, пила воду, позволила Самуилу осмотреть метку, даже помогла Маре сменить повязку на щеке. Но внутри всё время звучал писк. Один. Второй. Третий.

И мамин голос.

Линия на пропуске после той страшной секунды снова пошла ритмом. Сердце там, в моём мире, продолжало биться. Но я уже поняла, что Калиста держит в руках не пустую угрозу. Она могла дотянуться до палаты. До аппарата. До женщины, которая сидела у моей кровати.

И я не могла сказать себе: «Это ловушка, не думай».

Ловушки часто делают из правды.

Нейтральный храм Трёх Огней стоял на каменном мысу между двумя дорогами. Высокий, серый, без украшений, с тремя башнями и широкими воротами. На стенах не было гербов драконов или Совета. Только знак пламени, чаши и раскрытой ладони.

Нас впустили не сразу.

Сначала на стену вышли храмовые стражи в белых плащах. Потом — настоятельница, высокая женщина с короткими седыми волосами и лицом, на котором усталость стала частью достоинства. Самуил поднял свой посох, назвал имя, сан и три старых клятвы. Лаурис показала печать судьи второго круга. Тирн — родовую грамоту Рейс.

Я стояла у кареты, прижимая к груди папку с документами и пропуск.

Настоятельница спустилась сама.

— Лина? — спросила она.

Я кивнула.

— Душа из иного мира?

— Да.

— Свидетель незаконного ритуала?

— Да.

— Под чьей защитой входите?

Вот тут я остановилась.

Мара рядом напряглась. Тирн тоже. Лаурис открыла рот, чтобы ответить за меня, но я подняла руку.

— Под своей, — сказала я. — И под защитой закона, который не позволяет забирать свидетеля силой.