Она стала длинной. Важной. Той, где люди обычно говорят то, о чём потом жалеют или вспоминают всю жизнь.

Арвен сделал шаг ближе. Медленно. Дал мне время отступить.

Я не отступила.

Он поднял руку, но не коснулся лица. Остановил пальцы у моего виска, в воздухе.

— Можно?

Сердце сжалось.

— Да.

Он убрал выбившуюся прядь за ухо. Очень осторожно. Так, будто это движение требовало от него больше силы, чем бой.

— Если захочешь вернуться в свой мир, — сказал он, — я помогу открыть дверь.

Я не сразу смогла ответить.

— Даже если это будет значить, что вы меня больше не увидите?

Его лицо стало жёстче.

— Да.

— Почему?

— Потому что иначе я стану тем, от кого ты однажды ушла.

Глаза защипало.

— Я ушла не от вас. Тогда я вас не знала.

— А теперь?

Я смотрела на него и понимала, что сказать правду будет больнее молчания.

— Теперь знаю достаточно, чтобы бояться ошибиться.

Он кивнул.

— Это честно.

— И достаточно, чтобы не хотеть прощаться.

На его лице дрогнуло что-то живое, мгновенно спрятанное.

— Тогда не прощайся. Скажи до встречи.

Я подняла руку и коснулась его ладони, той самой, где ещё оставались ожоги от цепи Совета.

— До встречи, Арвен.

Он наклонился и коснулся губами моих пальцев.

Не страстно. Не для свидетелей. Тихо. Сдержанно. Так, что внутри стало тепло и больно одновременно.

— До встречи, Лина.

Я села в карету.

Мара устроилась рядом, прижимая футляр с Элирой. Самуил забрался напротив, ворча о старых костях. Лаурис заняла место у окна. Тирн подал знак, и мы тронулись.

Арвен остался на дороге у храма.

Я смотрела на него, пока темнота и поворот не спрятали его силуэт.

В этот раз я уезжала не из его дома.

Я ехала к месту, где украли мою судьбу.

На рассвете второго дня мы увидели поместье Саан.

Оно стояло среди голых холмов, белое, длинное, с узкими окнами и закрытыми воротами. Над крышей не было флагов. Только серые птицы кружили в холодном небе.

У ворот нас ждали.

Мужчина в светлом плаще, высокий, седой, с лицом, которое тело Элиры узнало раньше меня.

Отец.

Рядом с ним стояла Калиста.

Зелёные перчатки. Золотая вышивка у запястий. Улыбка на губах.

Карета остановилась.

Калиста подняла руку и показала мне маленький больничный браслет из моего мира.

— Добро пожаловать, Лина, — сказала она. — Или мне называть тебя дочерью, пока ты носишь её тело?

Я не ответила.

Потому что за спиной Калисты распахнулись ворота поместья Саан.

И где-то глубоко внутри дома вспыхнул круг ритуала.

Тот самый, через который меня однажды привели сюда.

А потом голос моей матери — слабый, далёкий, невозможный — прозвучал из больничного браслета:

— Лина… не отдавай им сердце…

Калиста улыбнулась.

— Поздно. Первое уже принадлежит дракону.