Я кивнула.

Прекрасный выбор. Снова.

Арвен положил руку мне на плечо.

— Если почувствуешь холод — уходи.

— Если буду уходить при каждом холоде, далеко мы не продвинемся.

— Я серьёзен.

— Я тоже.

Он склонился ближе. В белом свете его слепые глаза казались живыми, хотя видеть могли только через меня.

— Ты не должна платить за мой дом.

— Сейчас я плачу за возможность выйти из него живой.

Он принял.

Мы встали перед чашей. Я положила ладонь на его грудь, у края повязки. Под пальцами билось сердце — неровно, горячо, упрямо. Вторая моя рука легла поверх его ладони над огнём.

— Начали, — сказал Самуил.

Арвен открыл родовое пламя.

Боль ударила по мне сразу.

Я ожидала жар. Получила ледяной серый яд, который рванулся из его раны к сердцу, почуяв силу. Я вцепилась в него магией, как в живую змею. Он бился, скользил, пытался уйти через метку в мою кровь. Я держала. Не силой — точностью. Обвивала, отделяла, закрывала пути к сердцу.

Арвен молчал.

Только пальцы его на моей руке стали железными.

Белый огонь пошёл через него в стены замка. Я почувствовала, как оживают коридоры: одна дверь закрылась перед людьми Совета, другая открылась для гвардейцев Рейс, где-то в северном крыле погасли красные печати Дорены, на лестнице рухнула чужая защитная нить.

Замок выбирал хозяина.

Малхар ударил в двери снаружи такой силой, что одна створка треснула.

— Ещё, — сказал Самуил.

— Я вижу, — выдохнул Арвен.

— Что?

— Весь дом.

И через связь я тоже увидела.

На миг передо мной открылись десятки картинок: главный зал, где люди Совета ломали родовой круг; коридор с пленной Дореной в нижней камере; Калиста у старых ворот с осколком перстня, чертящая портал; Малхар перед дверями алтаря, лицо спокойное, глаза яростные; гвардейцы Рейс, которые выбирали сторону прямо сейчас.

И ещё одно.

Комната матери Арвена.

Портрет женщины с серебристыми глазами. Под портретом — маленький сейф. Внутри лежало письмо.

Я увидела его через замок.

Арвен тоже.

Он резко сбился.

Яд тут же рванулся к сердцу.

— Держитесь! — сказала я.

— Письмо матери…

— Потом!

Он стиснул зубы. Пламя снова выровнялось.

Двери алтарного зала начали светиться белым.

Снаружи раздался голос Малхара:

— Арвен Рейс! Если вы закроете дом от Совета, это будет объявлено мятежом!

Арвен открыл глаза. Слепые, но наполненные белым огнём.

— Объявляй.

Пламя ударило в двери.

Красные трещины исчезли.

Весь замок Рейс содрогнулся и закрылся.

Тишина наступила резко.

Слишком резко.

Я почувствовала, как Арвен падает, и успела подхватить его только наполовину. Он всё равно опустился на колено, потом на второе. Кровь пошла из раны тёмным потоком.

— На стол! — крикнула я. — Быстро!

Тирн и Гаррет подхватили его. Я шла рядом, не убирая ладонь от груди, удерживая яд, который теперь метался у сердца, обожжённый родовым пламенем.

— Лина, — сказал Арвен хрипло.

— Молчите.

— Письмо.

— Вы сейчас умрёте из-за письма?

— Мать знала.

— Все всё знали. Это отвратительная семейная традиция. Лежите.

Он попытался усмехнуться, но вышел кашель. На губах появилась кровь.

Мы уложили его на каменную скамью у стены. Я разрезала повязку, Самуил уже передавал мне инструменты. Мара держала свет. Вокруг люди двигались, говорили, спорили, но для меня всё сузилось до раны и сердца под ладонью.

— Яд поднялся, — сказал Самуил.

— Вижу.

— Его нужно вытягивать через метку.

— Это ударит по мне.

— Да.

Арвен открыл глаза.

— Нет.

Я даже не посмотрела на него.

— Усыпите его.

Самуил замер.

— Дракона?

— У вас есть что-нибудь?

— Он сожжёт сон-траву.

— Тогда держите.

Арвен схватил меня за руку.

— Лина.

Я наклонилась к нему. Очень близко. Так, чтобы он слышал только меня.

— Вы только что закрыли замок и спасли всех нас. Теперь моя очередь делать свою работу. И если вы скажете ещё одно «нет», я попрошу Мару ударить вас кочергой. Она справится.

Мара за моей спиной всхлипнула:

— Справлюсь, милорд.

Арвен смотрел на меня через моё же зрение. Усталый, злой, живой.

— Жестокие женщины.

— Лежите.

Он отпустил руку.

Я положила ладонь на метку.

И вошла в яд.

Яд оказался холодным.