Я разрезала остатки повязки. Рана выглядела хуже. Края посерели, от сердца тянулись тонкие тёмные линии. Осколок мы вытащили, но яд остался. И теперь он реагировал на открывшуюся связь.
— Почему вы приказали не вскрывать сердце? — спросила я.
Арвен открыл глаза.
— Если умру с активной меткой, Совет найдёт тебя по следу.
— Поэтому сжечь тело?
— Драконий огонь очищает след крови.
Я сглотнула.
Вот до чего он дошёл, пока ехал ко мне. Просчитал даже собственную смерть. Не сентиментально, не красиво. Практично. Жестоко. Как всё в нём.
— Вы знали, что я истинная?
— Нет.
— Но подозревали.
— После твоего отъезда. Да.
Мара замерла у жаровни. Тирн сделал вид, что проверяет дверь. В складе стало тесно от невысказанного.
— Почему не приехали?
Арвен смотрел на балки потолка.
— Потому что ты ушла.
Простой ответ. Странный. Не тот, которого я ждала.
— Вас это остановило?
— Меня остановило другое. Если бы я приехал, я бы забрал тебя.
Я опустила руку на край таза. Пальцы были липкими от крови.
— Благодарю за честность. Она отвратительна, но полезна.
Он повернул голову ко мне.
— Тогда я считал бы это защитой.
— А сейчас?
— Сейчас понимаю, что ты назвала бы это пленом.
Между нами легла тишина. Не мягкая. Осторожная. Как доска над глубокой водой.
Я взяла чистую ткань.
— Я обработаю рану. Будет больно.
— Делай.
— И ещё. Вы не имеете права решать за меня, даже если метка говорит обратное.
— Метка ничего не решает за тебя.
— Но за вас решает?
Он смотрел прямо.
— Она усиливает то, что я уже хочу.
Это было хуже красивой фразы. Честнее. Опаснее.
Я отвела взгляд первой, потому что руки должны были работать.
Обработка заняла долго. Я промывала рану горячей водой, настоем и собственной магией. Арвен молчал. Лишь раз его пальцы нашли моё запястье, когда я задела серую жилу у сердца. Он схватил не для контроля — от боли. Но кожа к коже снова замкнула связь.
Я увидела его память.
Короткую. Рваную.
Коридор замка. Я — в дорожном платье, с перчатками. Уезжаю. Арвен стоит на балконе и смотрит вслед. Рядом Дорена говорит: «Она вернётся к вечеру». Арвен молчит. Потом говорит: «Нет». И в его голосе впервые звучит не равнодушие.
Картинка оборвалась.
Я выдернула руку.
Он тоже понял, что произошло.
— Ты видела?
— Да.
— Что?
— Балкон.
Его лицо закрылось.
— Это было давно.
— Год.
— Для дракона год — короткий срок.
— Для женщины, которая строила жизнь с нуля, достаточно длинный.
Он принял это без спора.
За дверью склада что-то скрипнуло.
Тирн поднял меч. Мара погасила лампу ладонью, оставив только слабый жар углей. Мы все замерли.
Снаружи шаги.
Один человек. Нет, двое. Один шёл уверенно, второй волочил ногу.
Тирн бесшумно двинулся к воротам.
— Откройте, лорд Рейс, — раздался женский голос за дверью. — Я знаю, что вы внутри. И знаю, что ваша истинная уже проснулась.
Арвен медленно сел, хотя я тут же попыталась удержать его.
— Кто это? — прошептала я.
Его глаза стали ледяными.
— Калиста.
Я вспомнила золотые волосы. Чёрный шёлковый халат. Улыбку в коридоре замка.
Любовница.
Мара смотрела на меня с таким ужасом, словно эта ночь решила добить нас самым унизительным способом.
За дверью Калиста рассмеялась тихо.
— Не заставляйте меня входить силой, милорд. Я пришла вернуть вашу жену тем, кто заплатил за её душу.
Глава 8
Калиста.
Имя легло между нами грязным, липким пятном.
Странно, но в первую секунду я почувствовала не ревность. Ревность требует права. А у меня в памяти всё ещё была та утренняя галерея, мужской халат на её плечах и спокойный голос Арвена: «Карета ждёт у восточного входа». В тот день я поняла главное — у меня нет мужа. Есть мужчина, с которым прежняя Элира была связана договором.
Теперь эта женщина стояла за дверью склада и говорила, что пришла вернуть меня тем, кто заплатил за мою душу.
Вот это уже было личным.
Арвен пытался сесть. Я положила ладонь ему на плечо и надавила.
— Лежать.
Он посмотрел на мою руку.
— Калиста опаснее серых.
— Тем более вам надо лежать и не открывать рану.
— Ты решила защищать меня от моей бывшей любовницы?
Фраза прозвучала спокойно, но глаза его следили за моим лицом. Опять считал. Боль, злость, отвращение, слабость. Проверял, где трещина.
Я убрала ладонь.