Арвен повернулся к настоятельнице.

— Мне нужен зал закрытого огня. И карта путей к Саан.

— Лорд Рейс, — сухо сказала Лаурис, — вы прибыли на нейтральную территорию как свидетель или как глава рода с вооружённым намерением?

Он не отводил взгляда от пропуска.

— Как человек, который знает, что Калиста Вердан не ждёт семь дней.

У меня похолодели руки.

— Что значит?

Арвен вынул из-за пазухи второй конверт. Такой же белый пластик торчал изнутри.

— Гонец привёз это в замок час назад. Для меня.

Я взяла конверт.

Внутри была фотография.

Мама у моей больничной кровати.

А на обороте — строчка:

Семь дней для Лины. До рассвета — для тебя, дракон. Приезжай за ней, и её мать умрёт первой.

Арвена увели в соседнюю комнату для перевязки.

Я пошла следом.

Формально для этого была причина: я целительница, а он снова открыл рану. На деле мне нужно было увидеть его без зала, судей, свидетелей, Мары, Тирна и тяжёлых взглядов. Нужно было понять, что происходит с человеком, который приехал ко мне вопреки угрозе Калисты.

Комната была маленькая, с узким окном и столом из светлого дерева. На стене висели сухие травы, у очага стоял медный бак с горячей водой. Храмовый лекарь хотел остаться, но Арвен посмотрел на него так, что мужчина без слов оставил мне бинты и вышел.

— Вы не имеете права пугать лекарей на нейтральной территории, — сказала я, закрывая дверь.

— Он плохо держал ножницы.

— Он ещё не успел их взять.

— Поэтому я и не стал ждать.

Я подошла к столу, разложила чистые полотна. Руки успокоились сами, как только появились знакомые действия: снять плащ, разрезать повязку, оценить кровь, промыть, обработать края раны. Иногда мне казалось, что целительство держит меня в этом мире крепче любой метки.

Арвен сел на край кушетки.

— Ты молчишь.

— Я думаю.

— О Саан?

— О вас.

Он поднял голову.

Я разрезала повязку. Рана опять кровоточила, но яд к сердцу не вернулся. Хорошо. Значит, мой узел в метке держал.

— Вы приехали, хотя Калиста прямо запретила.

— Она запретила приезжать за тобой. Я приехал на суд.

Я остановилась и посмотрела на него.

— Вы правда собираетесь спорить формулировками с женщиной, которая угрожает моей матери?

— Нет. Я собираюсь использовать формулировки, чтобы выиграть время.

— Зачем вы приехали?

Он молчал дольше, чем нужно для простого ответа.

— В замке нашли зеркало моей матери. В нём сохранилась часть её записей. Калиста и Малхар связаны с родом Саан через старый обряд обмена. Если ты поедешь туда одна, тебя встретят не для разговора. Тебя положат в круг и заставят выбрать под болью.

— Я это понимаю.

— Нет.

Слово прозвучало резко.

Я медленно выпрямилась.

— Осторожнее, Арвен.

Он закрыл глаза на секунду. Когда открыл, голос стал ниже.

— Ты понимаешь опасность. Но не их метод. Они не будут ломать твоё тело сразу. Они покажут мать. Сделают так, что каждый твой отказ будет выглядеть как её смерть. Потом предложат простой выход: шаг в круг, подпись, капля крови. Ты согласишься не из слабости. Из любви. Это сильнее боли.

Я сжала бинт.

Он был прав. И от этого хотелось рассердиться сильнее.

— Тогда что предлагаете?

— Идти не к Саан. Сначала найти обратный узел Малхара.

— До рассвета?

— До рассвета — нет. За семь дней — возможно.

— Калиста написала: до рассвета для вас.

— Для того, чтобы я сделал ошибку.

— Какую?

— Приехал за тобой как дракон. С отрядом. С огнём. Она ждёт именно этого. Тогда твоя мать станет заложницей из-за меня.

— А вы приехали один.

— С двумя гвардейцами.

— Это утешает.

Он чуть наклонил голову.

— Нет.

Я снова занялась раной. Промыла. Наложила мазь. Работала аккуратно, но быстро. Он ни разу не дёрнулся, хотя я знала: боль сильная. Упрямство у него было выработано до неприятного совершенства.

— Вы должны вернуться в замок, — сказала я.

— Да.

Рука замерла.

— Вы соглашаетесь?

— Да. Если останусь здесь, Калиста получит повод. Если поеду с тобой, она ударит по твоей матери. Если вернусь в замок, смогу держать дом, искать узел Малхара и готовить удар по Саан с другой стороны.

Я закрепила повязку.

— Значит, вы приехали сказать, что уезжаете.

— Да.

Почему-то именно это оказалось больнее, чем если бы он начал требовать.

Я отошла к столу, вымыла руки. Вода в миске сразу окрасилась бледно-розовым. Кровь Арвена. Снова.

— Хорошо, — сказала я.

Он поднялся.

— Лина.

— Что?