Снаружи ударили в дверь соседней комнаты. Кто-то закричал. Второй нападавший вытащил из-за пазухи стеклянный шарик и разбил о пол. Комнату мгновенно затянуло густым серым дымом. Запахло горькими травами.

Я закашлялась.

Рука мужчины на моём запястье стала скользкой. Он попытался перехватить выше, но серебряная линия под кожей внезапно обожгла так сильно, что я вскрикнула. Жар вырвался наружу, проходя через ладонь.

Мужчина заорал и отпустил меня.

На его перчатке остался дымящийся отпечаток моей руки.

Дверь с грохотом распахнулась. Капитан Тирн влетел в комнату с мечом. Всё смешалось: дым, удары, ругань, звон стали, кашель Мары. Я отступила к стене, прижимая правую руку к груди.

Один нападавший выбил оконную створку и прыгнул вниз. Второй попытался за ним, но Тирн достал его ударом по ноге. Тот рухнул, переворачивая стул.

Через минуту всё кончилось.

Дым уходил в окно. Мара сидела на полу, держась за щёку. Тирн стоял над раненым нападавшим, прижимая меч к его горлу.

— Кто послал? — спросил капитан.

Мужчина молчал. Шарф сполз, открывая бледное лицо с татуировкой у челюсти: тонкий круг, перечёркнутый вертикальной линией.

Я узнала знак.

Не по памяти Элиры. По письму. На углу бумаги, под пятном чернил, был такой же слабый оттиск.

— Кто послал? — повторил Тирн.

Мужчина повернул голову ко мне. На губах выступила кровь. Он улыбнулся, и в этой улыбке не было безумия. Только исполненный приказ.

— Она уже проснулась, — сказал он. — Храм не успеет её спрятать.

Я сжала руку сильнее. Серебряная линия под кожей разрасталась к локтю тонкими ветвями.

— Кто вы? — спросила я.

Его взгляд стал мутным.

— Те, кто выбрал сосуд.

Потом он резко прикусил что-то во рту. Тирн выругался, бросился к нему, но было поздно. Тело мужчины дёрнулось и обмякло.

Капитан выпрямился медленно. В комнате пахло дымом, кровью и кислой горечью яда.

Он повернулся ко мне.

Взгляд опустился на моё светящееся запястье.

— Леди Рейс, — произнёс он низко. — Это что?

Я закрыла рукавом серебро.

— Причина, по которой нам надо ехать. Сейчас.

До Лиорна мы добрались на третьи сутки.

После нападения Тирн уже не спорил. Он разбудил трактирщика, сменил лошадей, перевязал Маре щёку и вывел нас через чёрный ход, пока остальные постояльцы шептались у лестницы. Второго всадника нашли у конюшни без сознания, с рассечённой бровью. Живого. Это было важной мелочью: нападавшие пришли за мной, убивать всех подряд им было не нужно.

Убийцы экономят силы, когда уверены в цели.

Эта мысль держалась в голове всю дорогу.

Мы ехали без долгих остановок. Тирн выбирал боковые пути, ночевали в сторожевых домиках, один раз — в заброшенной часовне у реки. Мара молчала больше обычного. Синяк на её щеке наливался тёмным, и каждый раз, глядя на него, я вспоминала удар.

— Прости, — сказала я ей на второй день, когда мы меняли повязку.

Она нахмурилась.

— За что?

— Ты пострадала из-за меня.

— Я пострадала из-за людей с ножами, миледи. Разница есть.

Я слабо улыбнулась. Мара умела быть прямой так, что становилось легче дышать.

Тирн держался настороженно. Он видел моё запястье в ту ночь, но не задавал вопросов при Маре. Лишь однажды, когда мы остановились у ручья и Мара отошла набрать воды, он подошёл ближе.

— Лорд должен знать.

Я застегнула манжету плотнее.

— Что именно?

— На вас проявляется драконья метка.

— На мне ожог от неизвестной магии.

— Я служу роду Рейс двадцать лет, миледи. Ожоги от неизвестной магии не светятся в такт драконьей крови главы рода.

Я подняла на него глаза.

Тирн не выглядел злым. Уставший, собранный, слишком честный для человека, которому я хотела соврать.

— Если вы сообщите лорду, — сказала я, — меня вернут в замок.

— Если я не сообщу, а с вами что-то случится, меня повесят на воротах.

— Тогда у вас сложный выбор.

Он усмехнулся коротко.

— Вы стали жестче после болезни.

Эта фраза преследовала меня со дня ухода. Все замечали. Каждый по-своему.

— Нет, капитан. Я просто начала отвечать.

Он посмотрел в сторону дороги.

— В Лиорне я передам вас храму. После этого мои обязанности закончены.

— Благодарю.

— Не благодарите. Я всё равно отправлю письмо лорду.

Я хотела возразить, но он поднял руку.

— Без подробностей. Напишу, что на трактир было нападение, вы живы и настаиваете на отдельном проживании. Про метку — нет. Пока нет.

— Почему?

Тирн посмотрел на меня тяжело.

— Потому что мой лорд умен. Если я напишу слово «метка», он окажется здесь быстрее любого гонца. А вы сейчас смотрите так, как люди смотрят на дверь камеры.