Верховный судья оказался не стариком. Лет пятьдесят, высокий, сухой, с гладко зачёсанными седыми волосами и лицом человека, который давно перестал сомневаться в праве ломать чужие судьбы. Его глаза были тёмными, внимательными и спокойными. Слишком спокойными.

Рядом с ним стояли судьи второго круга. Позади — маги крови. У их ног лежали цепи с красными печатями.

Малхар посмотрел на Арвена, потом на наши сцепленные руки.

— Лорд Рейс, вы ранены, ослеплены, находитесь под влиянием открытой истинной связи и скрываете чужеродную душу. Я предлагаю вам сделать первый разумный поступок за этот день.

Арвен остановился у границы старого родового круга в центре зала.

— Ты в моём доме, Малхар. Выбирай слова.

— Ваш дом уже обратился к Совету за защитой от вас.

— Мой дом говорит моим голосом.

Судья улыбнулся.

— Тогда почему вы держитесь за руку женщины, которую даже не можете назвать настоящим именем перед законом?

Воздух в зале стал холоднее.

Я почувствовала, как Арвен хотел ответить. Жёстко, страшно, так, чтобы судья сразу понял цену следующей фразы.

Но я шагнула вперёд.

Ровно настолько, чтобы быть рядом, а не за его плечом.

— Меня зовут Лина, — сказала я.

По залу прошёл шёпот.

Малхар посмотрел на меня с интересом.

— Чужое имя в чужом теле. Благодарю за признание.

— Это не признание вины. Это уточнение личности.

— Личность без тела не имеет прав в этом мире.

— Тогда почему вы так хотите меня забрать?

Он улыбнулся шире.

Арвен рядом не двигался, но я почувствовала его внимание. Он слушал. Не перебивал. Дал мне говорить.

— Потому что вы опасны, — сказал судья.

— Для кого?

— Для империи.

— Или для людей, чьи подписи стоят в алтарной книге рядом с ритуалом призыва души?

Тишина ударила по залу.

Впервые лицо Малхара стало неподвижным не от спокойствия, а от усилия.

Тирн вынес книгу вперёд.

Ферр, бледный и дрожащий, поднял руку.

— Я, лорд-нотариус Совета Ферр Астен, свидетельствую: книга крови рода Рейс открылась в зеркальной темнице и показала запись о незаконном ритуале, совершённом против леди Элиры Саан-Рейс и души, назвавшей себя Линой.

Малхар повернул к нему голову.

— Нотариус Ферр ранен, находится под давлением главы рода и не способен…

— Я способен заверить подписи, — перебил Ферр. Голос у него дрожал, но слова звучали ясно. — В том числе вашу, верховный судья.

Один из судей второго круга резко посмотрел на Малхара.

Вот она. Первая трещина.

Малхар увидел её тоже.

И тогда он перестал улыбаться.

— Значит, будет освидетельствование.

Маги крови подняли цепи.

Арвен шагнул вперёд.

— Только через мой труп.

Малхар посмотрел на него спокойно.

— Это легко устроить, лорд Рейс. Но тогда она потеряет путь домой.

Я резко повернула голову к судье.

Он знал.

Конечно, знал.

— Ах, — сказал Малхар мягко. — Элира уже успела рассказать? Как неудобно. Значит, перейдём к сути.

Он поднял руку. На его ладони вспыхнула тонкая золотая нить.

Я почувствовала её в груди.

Не болью. Тягой.

Как дверь, которую приоткрыли на щель.

На миг перед глазами возник белый потолок. Резкий запах лекарств. Далёкий писк аппарата. Чья-то рука на моей ладони.

Моей настоящей ладони.

Я пошатнулась.

Арвен удержал меня.

Малхар сказал:

— Отдайте мне женщину, лорд Рейс. И я верну ей возможность уйти домой.

Я не знала, что хуже: угроза или надежда в руках врага.

Угроза проще. Её можно встретить спиной ровно, голосом спокойнее, взглядом твёрже. Надежда подбирается иначе. Она заходит под рёбра, туда, где человек хранит самое слабое, и тихо говорит: а вдруг?

А вдруг я смогу вернуться?

А вдруг там ещё есть тело, палата, люди, аппараты, шанс открыть глаза в своём мире?

А вдруг всё это не конец, а страшный сон с драконами, кровью и чужим именем?

Я смотрела на золотую нить в ладони Малхара и впервые за долгое время захотела сделать шаг к нему. Не разумом. Разум понимал ловушку. Тело — это тело Элиры — дрожало от метки и чужого пламени. А душа моя тянулась к тому свету, который обещал родной воздух.

Арвен сжал мою руку.

— Смотри на меня.

Голос был тихим, но резким.

Я не смогла. Взгляд всё ещё держался за нить.

— Лина.

Тон изменился. Стал глубже. Не приказ. Я услышала в нём страх. Хорошо скрытый, холодный, сдержанный, но страх.

Я повернула голову.

Он стоял рядом, слепой, бледный, с кровью на повязке, и видел меня моими глазами. Видел, как я смотрю на него — растерянная, побледневшая, с лицом женщины, которой показали дверь из клетки. Даже если клетка за этот год стала домом.

— Он показывает не путь, — сказал Арвен. — Приманку.

— Вы не знаете.