Арвен сидел неподвижно. Лицо спокойное, голова чуть наклонена, будто он слушал не только нас, но и дом, дорогу, камни под фундаментом. Слепота не сделала его слабым. Она сделала его внимательнее.

— Мне нужно решение, Лина, — сказал он.

Тихо. Без приказа.

Это тоже было давлением. Только другим. Он уже понял, что приказом меня не взять. Теперь предлагал выбор, где каждый выход плох.

— Условия, — сказала я.

Он кивнул.

— Говори.

— Ритуал проводит отец Самуил. Мара остаётся рядом. Тирн у двери. Если вы увидите то, на что я не давала согласия, ритуал остановят.

— Принято.

— Вы не используете зрение, чтобы искать мои воспоминания.

— Принято.

— И если я скажу «достаточно», вы не спорите.

Пауза длилась дольше.

— Арвен.

— Принято, — произнёс он.

Самуил достал из свёртка тонкую серебряную пластину, чашку с солью, маленький нож и красную нить. Потом посмотрел на меня внимательнее.

— Нужна капля твоей крови.

Я сжала пальцы.

Кровь. Опять кровь. В этом мире всё важное почему-то требовало вскрыть кожу.

— Где?

— Палец. Смешаем с его кровью на пластине. Метка сама найдёт путь.

Арвен протянул руку.

— Мою бери из раны. Хватит.

— Я не собирался резать тебя ещё раз, — сухо сказал Самуил. — У тебя и так вид человека, которого тащили через половину империи за плохие решения.

— Меня тащили за хорошие решения с плохими последствиями.

— Это любимое оправдание драконов.

Я впервые за день едва улыбнулась. Очень слабо. Но Арвен услышал.

— Ты улыбаешься? — спросил он.

— Вам показалось.

— Я слепой, не глухой.

В комнате на миг стало теплее. Мара тихо выдохнула, будто ей тоже нужен был этот маленький кусок нормальности.

Ритуал начался на лавке у очага.

Я села напротив Арвена. Между нами Самуил положил серебряную пластину. На ней уже была капля драконьей крови — тёмная, с серебряным отблеском. Старик взял мою руку. Нож оказался острым; боль была короткой, чистой. Моя кровь упала рядом с его.

Две капли сначала лежали отдельно.

Потом потянулись друг к другу.

Я смотрела на это с неприятным чувством: словно видела, как за меня принимают решение. Кровь не спрашивала, хочу ли я. Метка под кожей не спрашивала. Душа, если верить Самуилу, тоже имела свои законы.

Я хотела, чтобы у меня остался хотя бы разум.

— Смотри на огонь, — сказал жрец.

Я подняла глаза на синий фонарь.

— Арвен, ты держишь её левую руку. Лина, ты держишь его правую. Без рывков. Если станет больно — говоришь.

Его пальцы легли на мои.

Осторожно.

Именно это выбило почву сильнее, чем грубая хватка. От Арвена я ждала давления, приказа, силы. А он коснулся так, будто давал мне возможность отнять руку.

Я не отняла.

Самуил начал читать заклинание. Слова были низкими, старинными, с шорохом камня и огня внутри. Синее пламя в фонаре вытянулось вверх, серебряная пластина нагрелась. Метка на моём запястье раскрылась светом. Такой же свет прошёл по руке Арвена, поднялся к его плечу, груди, шее — и остановился на глазах.

Он резко вдохнул.

Я увидела огонь ярче.

Потом — темноту.

Не свою. Его.

Глубокую, плотную, без края.

Сердце ударило в рёбра, но я удержалась. Самуил говорил что-то мягко, Мара стояла за моей спиной, тёплая ладонь легла мне на плечо. Я смотрела на синий огонь. Дышала. Не уходила.

И темнота Арвена начала заполняться моим зрением.

Сначала расплывчато: свет, линия лавки, рука Самуила, тени на стене. Потом резче. Я почувствовала, как он видит через меня. Не глазами, которые находятся в моём лице, а направлением моего взгляда. Он был внутри каждого моего движения. Если я моргала, для него мир исчезал. Если я смотрела на его руку, он видел свою ладонь моими глазами.

Это было слишком близко.

Я не была к этому готова.

— Дыши, — сказал Арвен.

— Это вы должны дышать.

— Я слышу, как сбивается твоё сердце.

— Не комментируйте.

— Принято.

Я подняла взгляд на него.

И он увидел себя.

Бледное лицо, мокрые тёмные волосы, повязка на груди, следы крови на коже, слепые серебристые глаза. Но хуже всего — он увидел себя так, как смотрела я. Не как в зеркале. Через мой страх, усталость, раздражение и ту осторожную жалость, от которой мне самой хотелось отвернуться.

Его пальцы дрогнули.

— Достаточно, — сказала я.

Самуил сразу оборвал чтение.

Связь схлопнулась, но не исчезла. Осталась тонкой тёплой нитью между нами. Арвен моргнул. Взгляд всё ещё был слепым, но теперь я знала: если смотрю на него, он видит.

— Работает, — сказал Самуил.

— Сколько держится?