— Меня зовут Лина, — сказала я. — Я пришла в это тело не по своей воле. Я не крала жизнь Элиры. Я свидетельствую перед домом Рейс, перед огнём и кровью: Дорена Вальс, Калиста Вердан и род Саан совершили ритуал призыва души, удерживали прежнюю хозяйку тела в душнике и лгали Совету.

Книга раскрылась под моей рукой.

Страницы сами начали перелистываться. Быстро. Сухо. Потом остановились на записи, где стояли подписи.

Саан. Дорена. Орвин. Калиста.

И ещё одна.

Ферр издал сдавленный звук.

Я посмотрела на последнюю подпись.

Верховный судья Малхар Тейн.

Дорена бросилась ко мне.

Калиста ударила красным светом.

А Арвен, слепой и раненый, шагнул через порог зеркальной темницы.

Когда Арвен вошёл, зеркала закричали.

Не человеческими голосами. Стеклом, которое помнит слишком много крови. Звук ударил по ушам, по костям, по метке. Я успела схватить книгу обеими руками, прижимая её к груди, и отступить от алтаря. Серебряный круг под ногами вспыхнул, пытаясь удержать меня, но книга уже признала свидетельство.

Дорена застыла в двух шагах.

Её лицо впервые потеряло спокойствие.

— Ты не можешь быть здесь, — сказала она Арвену. — Эта темница закрыта для главы рода без проводника.

— У меня есть проводник.

Он стоял у порога, держась за косяк. Бледный, с кровью на повязке, слепые глаза направлены чуть мимо меня. Но через мои глаза он видел всё: Дорену, Калисту, Ферра, подпись верховного судьи, книгу в моих руках.

Калиста подняла жезл.

— Тогда проводника надо убрать.

Я увидела движение. Арвен тоже. Он ударил раньше, чем я успела испугаться. Серебряная вспышка прошла по полу, подрезая красный свет у основания. Жезл в руке Калисты раскололся. Её отбросило к зеркалу. Стекло за спиной пошло трещинами.

Арвен пошатнулся.

Я бросилась к нему, но он резко сказал:

— Книга!

Я остановилась.

Правильно. Книга важнее. Без неё всё это станет очередной историей, которую Совет перепишет под себя.

Дорена тоже поняла. Она метнулась ко мне, но Ферр вдруг шагнул ей наперерез.

— Леди Дорена, — сказал он дрожащим голосом. — Записи открыты. Я обязан зафиксировать…

Она ударила его перстнем в грудь.

Не сильно. На вид.

Но Ферр захрипел и упал, хватаясь за сердце. На его жилете расползлось красное пятно в форме драконьего когтя.

— Вы обязаны были молчать, — сказала Дорена.

Я отступила, прижимая книгу.

— Вы убили нотариуса Совета при свидетелях.

— Свидетелей можно заменить душами, если знать правильные сосуды.

Вот это была настоящая Дорена. Без сухой вежливости, без заботы о доме, без маски долга. Женщина, которая столько лет жила рядом с властью, что решила: люди вокруг — материалы, печати, клетки, голоса, тела.

Арвен шагнул к ней.

— Перстень, Дорена.

— Подойди и возьми.

— Возьму. С рукой.

Она улыбнулась зло.

— Твоя мать сказала бы то же.

Арвен остановился.

Удар был точным.

Дорена подняла руку с перстнем.

— Ты думаешь, Илена не знала? Она первая искала способ привязать к тебе истинную. Боялась, что ты станешь таким же холодным, как отец. Боялась, что род Рейс сожрёт себя изнутри. Она нашла обряд. Я всего лишь закончила её труд.

— Ложь, — сказал Арвен.

Но в голосе появилась тень.

Дорена её услышала.

— Хочешь доказательство? Алтарная книга всё покажет. Открой страницу с её кровью. Пусть твоя истинная прочтёт.

Я посмотрела на книгу. Страницы дрожали под пальцами. Внутри могло быть что угодно. Подтверждение. Новая ложь. Очередной крючок.

Арвен сказал:

— Не открывай.

Дорена усмехнулась.

— Боишься, что мать окажется такой же практичной, как я?

Он сделал шаг. Рана на груди снова раскрылась, кровь пошла по повязке. Мне хотелось броситься к нему, но Калиста уже поднималась у зеркала, а книга в моих руках была единственным доказательством.

Я взглянула на Ферра. Он был жив. Едва. Пальцы скребли по полу, губы шевелились.

— Мара! — крикнула я, хотя не знала, слышно ли за пределами темницы. — Самуил!

И неожиданно дверь у порога вспыхнула. Самуил не вошёл — его сдерживала граница, но его посох ударил по камню снаружи. По полу побежала огненная линия, отрезая Калисту от меня.

— Раненого сюда! — крикнул старик. — Ферра можно вытащить, если он дышит!

Арвен не отворачивался от Дорены.

— Лина, книга.

Я поняла.

Бросить нельзя. Дорена перехватит. Значит, передать через границу.

Я побежала к порогу. Калиста метнулась следом, но огненная линия Самуила поднялась выше. Жар обжёг лицо. Я протянула книгу наружу, и Мара схватила её обеими руками.

— Держи! — сказала я. — Не открывай никому, кроме Самуила и Тирна!

Мара кивнула и исчезла из поля зрения.

Теперь можно было дышать.

Или драться.