На камни. На край. На выступы. На дорогу внизу. На всадников, которые уже заметили движение и разворачивали коней.

Один поднял голову.

Даже издалека я почувствовала его взгляд.

— Леди Элира Саан-Рейс! — крикнул он. — Именем Совета драконьей крови, остановитесь!

Голос раскатился между камнями.

Мара вздрогнула.

Я продолжила идти.

— Лорд Арвен Рейс! Вы обязаны явиться на освидетельствование истинной связи!

Арвен даже не повернул головы.

— Быстрее.

— Лорд Рейс! При отказе ваша истинная будет признана опасной для рода и империи!

Я споткнулась.

Арвен удержал меня сразу.

— Смотри под ноги.

— Они могут объявить меня опасной?

— Уже объявляют.

— И что это значит?

— Право на изъятие.

Слово было сухим, юридическим. Хуже «похищения». В нём не было преступления. Только процедура.

Я вспомнила письмо прежней Элиры.

Совет заберёт тебя.

— Я не вещь, — сказала я тихо.

— Знаю.

— Они — нет.

— Научим.

В другое время это прозвучало бы слишком самоуверенно. Сейчас его спокойствие удерживало меня лучше любого утешения.

Снизу свистнула стрела.

Она ударила в камень рядом с Марой. Девушка вскрикнула и присела. Тирн развернулся, закрывая её щитом.

— Они стреляют по служанке! — крикнул он.

— Чтобы остановить Лину, — ответил Арвен.

— Вы знаете, как поднять настроение, — сказала я, помогая Маре подняться.

— Я не для этого здесь.

— Заметила.

Он вдруг остановился.

— Смотри вправо. На тот выступ.

Я повернула голову. На выступе, выше нас, была груда камней. Обычная на вид. Но когда я задержала взгляд, Арвен тихо сказал:

— Там трещина. Тирн, выбей нижний камень.

Капитан понял сразу.

— Обвал?

— Малый. Отрежет их от подъёма.

— И нас от обратной дороги.

— Обратно мы не идём.

Тирн ударил мечом по основанию груды. Первый камень покатился вниз. Потом второй. Потом вся осыпь сорвалась с громом, перекрывая нижнюю тропу. Всадники закричали, лошади шарахнулись. Цепь принуждения ударила по камню и вспыхнула красным, но подняться выше уже не могла.

Мы выиграли время.

Не победу.

Время.

К полудню мы вышли к старой дороге через сосновый лес. Здесь было тише. Пахло смолой, мокрой корой и землёй. Я остановилась у ручья, чтобы промыть руки и проверить рану Арвена. Повязка снова потемнела, но кровь шла медленнее. Жар держался. Глаза не видели без моей связи.

Самуил достал из сумки сухари и горькие травяные лепёшки. Мара делила воду. Тирн ушёл проверить след.

Я сидела напротив Арвена на поваленном стволе и снимала старую повязку. Наши руки соприкасались, связь держалась, и он видел всё, на что я смотрела.

Это требовало контроля. Я старалась не задерживать взгляд на его лице. На шее. На ключицах, когда расстёгивала верх рубашки для перевязки. Но чем сильнее старалась, тем заметнее становилась каждая деталь.

Тело — предательски честная вещь. Разум говорит: «пациент». Пальцы помнят тепло кожи. Глаза видят мужчину.

Арвен молчал долго. Потом сказал:

— Не борись со взглядом.

Я замерла.

— Что?

— Ты начинаешь смотреть рывками. Это мешает.

Жар поднялся к лицу.

— Прошу прощения за неудобства.

— Ты смущена.

— Я раздражена.

— И смущена.

Я прижала ткань к ране чуть сильнее.

Он выдохнул сквозь зубы.

— За это я заслужил.

— Рана требует давления.

— Разумеется.

Я подняла взгляд на него. Ошибка. Он увидел себя моими глазами снова. Усталого, раненого, с резкими чертами лица и вниманием, которое даже слепота не погасила.

— Вы сказали, что после моего отъезда подозревали связь, — произнесла я, чтобы вернуть разговор в безопасное русло. — Как?

Арвен опустил голову.

— Женщины стали пахнуть чужой кровью.

Я замерла с бинтом в руках.

— Женщины?

— Те, кого приводили ко мне до твоего ухода.

Он сказал это без попытки смягчить.

И всё равно внутри неприятно кольнуло.

— После? — спросила я.

— После — никого.

Я продолжила бинтовать.

— Почему?

— Не мог. Дракон не подпускал. Любой запах вызывал ярость. Сначала я решил, что это последствия болезни. Потом — что магическое воздействие твоего рода. Потом понял: связь уже проснулась, но метки не было.

Я не знала, стало ли легче.

Год без любовниц не стирал того утра. Но хотя бы не добавлял новых женщин в тот период, когда я уже была собой.

— Вы могли приехать и спросить.

— Мог.

— Но не приехали.

— Потому что ответ был очевиден. Ты ушла от меня, увидев достаточно.