Голос Элиры стал яснее, словно сама опасность выталкивала её к нам:

— Дорена идёт к зеркальной темнице. Она хочет разбить мой якорь до рассвета. Если успеет… я исчезну. А Лина останется в теле без права доказать, что пришла не по своей воле.

Самуил побледнел.

Арвен тихо произнёс:

— Сколько времени?

— До первого удара рассветного колокола.

Я посмотрела в разбитое окно.

Небо уже светлело.

Лекарское крыло встретило нас запахом сухих трав, спирта и старого камня.

Здесь было тише, чем в остальном замке. Длинная комната с узкими окнами, шкафами до потолка, двумя широкими столами и тяжёлой дверью, покрытой защитными знаками. Видно было, что сюда не заглядывали гости и придворные. Всё держалось на порядке: свёрнутые бинты, промаркированные банки, чистые полотна, железные инструменты в подносе, вода в медном баке у очага.

Мне стало легче от одного вида этих полок.

Даже чужая лечебница остаётся лечебницей. Тут хотя бы понятно, что делать руками.

Арвена уложили на высокий стол у окна. Он не возражал. Это говорило о его состоянии больше любой жалобы. Рана снова кровоточила, жар поднялся, кожа вокруг повязки потемнела. Я разрезала ткань, промыла края, наложила давящую повязку с настоем чёрного зверобоя и пепельника. Самуил помогал молча. Мара подавала инструменты так, будто всю жизнь работала в лекарском крыле, хотя пальцы у неё дрожали.

Тирн ушёл собирать верных людей.

Снаружи замок просыпался тревогой. По коридорам уже бегали слуги, хлопали двери, где-то звучали короткие команды. Дорена успела поднять часть дома. Арвен успел вернуться. Теперь стены ждали, чья воля окажется сильнее.

— Не глубже, — сказал Арвен, когда я потянулась магией к серой жиле у сердца.

Я выдохнула и отступила.

— Вы чувствуете?

— Через связь. Яд ждёт, когда ты войдёшь.

— Он разумный?

— Направленный.

Самуил мрачно кивнул.

— Магия крови всегда ищет волю. Если её кто-то держит, она кусает по приказу.

— Кто держит?

— Дорена не смогла бы. Калиста — проводник. Значит, есть третий.

Арвен повернул голову.

— Верховный судья.

В комнате стало холоднее.

— Судья Совета? — спросила я. — Тот, кто объявил меня угрозой?

— Да.

— Почему он помогает серым?

Арвен помолчал.

— Потому что серые могут быть не снаружи Совета. Они могли вырасти внутри.

Я вспомнила лица у мельницы. Красные повязки. Печати. Процедурные слова. Изъятие. Освидетельствование. Как удобно прятать похищение за законом.

— Тогда в замке мы тоже долго не удержимся.

— Удержимся достаточно, чтобы взять книгу и якорь Элиры.

— А потом?

— Потом я убью Дорену.

Он сказал это спокойно, без ярости. Как пункт плана.

Я остановила руку.

— Нет.

— Она предала дом, продала твою душу и держит Элиру в кристалле.

— Я не защищаю её. Но если вы убьёте Дорену до того, как она даст показания, Совет выставит вас обезумевшим драконом, который прикрывает чужую душу.

Арвен повернул ко мне лицо. Слепые глаза были неподвижны, но через мои он видел, что я смотрю прямо.

— Продолжай.

— Нам нужны доказательства. Живой свидетель. Алтарная книга. Душа Элиры. И кто-то из Совета, кто не участвует в заговоре.

— Таких мало.

— Но они есть?

— Есть.

— Тогда убивать Дорену сейчас нельзя.

Он молчал.

Я затягивала бинт медленно, чтобы руки успокоились. Спорить с ним рядом с раной у сердца было странно. Он мог приказать казнить человека, а я в тот же миг просила его повернуться, чтобы закрепить повязку. В этом было что-то слишком близкое к браку, которого у нас не было: власть, кровь, раздражение и необходимость дышать в одном темпе.

— Ты предлагаешь суд, — сказал он.

— Я предлагаю ловушку.

Его губы дрогнули.

— Слушаю.

Самуил тоже поднял голову.

Я вытерла руки влажным полотном.

— Дорена ждёт, что мы пойдём в зеркальную темницу за Элирой. Значит, там будет ловушка. Но ей нужна я живая. Вам, скорее всего, тоже нужны живым до передачи власти. Она не станет сразу убивать. Она будет говорить. Объяснять. Требовать выбор. За это время Тирн должен найти алтарную книгу или хотя бы вход к ней.

— Ты хочешь быть приманкой.

— Я уже приманка. Разница в том, пойду я слепо или с целью.

— Нет.

Слово было резким.

Я ожидала.

— Арвен.

— Нет, Лина.

Он поднялся на локте, и свежая повязка сразу пошла пятном. Я надавила на его плечо, возвращая на стол.

— Вы опять открыли рану.

— Мне плевать на рану.

— А мне нет. Лежать.