Целительница для бывшего мужа-дракона

Глава 1

Женщина вышла из покоев моего мужа на четвёртый день моей новой жизни.

Я стояла посреди широкого коридора, держа в руках папку с хозяйственными счетами, и несколько секунд смотрела на неё с тем спокойствием, которое даётся человеку либо большим воспитанием, либо сильным потрясением. У меня было и то и другое. Воспитание — из прошлой жизни. Потрясение — из этой.

Женщина была красива той уверенной, дорогой красотой, которую невозможно спутать с обычной миловидностью. Тёмно-золотые волосы лежали на плечах свободными волнами, на губах ещё держался след винного блеска, а на ней был мужской халат. Чёрный, шёлковый, с серебряной вышивкой по вороту. Такие носили здесь только мужчины рода Рейс.

То есть его халат.

Она увидела меня и остановилась. На лице мелькнуло узнавание, потом вежливая улыбка, от которой стало холодно под рёбрами. Не от ревности. Я не успела полюбить мужчину, за которого меня здесь считали замужней. Мне хватило четырёх дней, чтобы понять: этот брак был клеткой, обтянутой бархатом, и прежняя хозяйка тела в ней задыхалась.

— Леди Элира, — женщина чуть склонила голову.

Я ответила таким же коротким кивком.

Голос не подвёл.

Хорошо.

За последние дни я научилась радоваться мелочам. Не упасть в обморок при виде собственного отражения. Не выдать себя перед служанками. Не перепутать имя мужа с именем управляющего. Не заплакать, когда чужие воспоминания внезапно вспыхивали в голове: холодная брачная церемония, тяжёлый венец на волосах, рука мужчины, который держал мои пальцы так, словно выполнял неприятную обязанность.

И ночи. Длинные, пустые, в которых прежняя Элира сидела у окна и слушала, как в другом крыле замка смеются женщины.

Теперь одна из них стояла передо мной в его халате.

— Вы рано поднялись, — заметила она мягко. — После такой горячки следовало бы беречь силы.

В её словах звучала забота. В глазах — откровенное любопытство.

Я сжала папку чуть крепче. Кожа на ладонях была нежной, непривычной, без тонких шрамов от стекла и бумаги, которые остались в моей прошлой жизни. Это тело принадлежало леди. Хрупкой, светлой, с мягкими руками и бледным лицом.

Но мысли были мои.

— Благодарю за беспокойство, — сказала я ровно. — Я уже достаточно здорова.

Женщина улыбнулась шире. Её взгляд скользнул по моему платью: закрытому, утреннему, цвета разбавленного молока. По собранным волосам. По ключу от хозяйственной кладовой, который висел у меня на поясе. На секунду она задержалась на папке.

— Тогда не смею задерживать.

Она сделала шаг в сторону, но дверь за её спиной открылась.

Лорд Арвен Рейс вышел без спешки, застёгивая манжету.

Я видела его до этого всего дважды. Первый раз — когда очнулась после горячки, а он стоял у моей постели и разговаривал с лекарем о моём состоянии так, словно обсуждал испорченный предмет мебели. Второй — вчера вечером за ужином. Он ел медленно, слушал доклад управляющего и ни разу не спросил, как я себя чувствую.

Теперь я могла рассмотреть его ближе.

Высокий. Широкоплечий. С тёмными волосами, убранными назад, и лицом, в котором не было мягких линий. Красивый, но красота эта не обещала ничего хорошего. Острые скулы, прямой нос, спокойный тяжёлый взгляд. Глаза — серебристо-серые, слишком светлые для человеческих. Драконьи.

Он посмотрел сначала на женщину, потом на меня. Без смущения. Без досады. Без попытки объясниться.

Будто я застала его не с любовницей, а за чтением утренних писем.

— Калиста, — сказал он. — Карета ждёт у восточного входа.

Женщина сразу перестала улыбаться мне. В её лице появилась собранность человека, привыкшего понимать приказы с первого слова.

— Конечно, милорд.

Она коснулась пальцами его рукава. Жест был лёгкий, почти привычный, и от этого в груди неприятно сжалось. Арвен не ответил на прикосновение. Просто посмотрел на её руку, и Калиста убрала пальцы сама.

Даже с любовницами он был холоден.

Это почему-то ударило сильнее. Он не выглядел увлечённым. Не был пойманным, виноватым мужчиной. Для него всё происходящее было обычной частью утра. Женщина пришла. Женщина ушла. Жена увидела. Ничего важного.

Калиста прошла мимо меня, оставив после себя запах дорогих духов и тёплого вина. Её шаги стихли за поворотом.

Мы остались вдвоём.

Я должна была сказать что-то. Любая нормальная жена сказала бы. Потребовала объяснений. Заплакала. Устроила сцену. У прежней Элиры, если верить обрывкам памяти, слёзы подступали быстро и мучительно. Она умела молчать, но молчание давалось ей кровью.

Я молчала по другой причине.

Скандал ничего не меняет, если у тебя нет власти.

А у меня её не было.

— Вас что-то привело в это крыло? — спросил Арвен.

Спокойный голос. Низкий. Уверенный. Он не повышал тона, потому что не нуждался в этом. Сила в нём чувствовалась даже в том, как он стоял: свободно, ровно, занимая пространство вокруг себя без усилия.

— Управляющий попросил утвердить расходы по кухне и прачечной, — я подняла папку. — Мне сказали, это входит в обязанности хозяйки замка.

В его взгляде что-то изменилось. Едва заметно. Он посмотрел на папку, потом снова на меня.

— Входит.

— Тогда я хотела уточнить несколько строк до подписи.

— Вы решили заняться хозяйством?

Вопрос звучал мягко, но за ним был расчёт. Он смотрел, как я отреагирую. Смущусь ли. Начну оправдываться. Скажу ли что-нибудь в духе прежней Элиры.

Я ощущала это так ясно, что кожа на затылке напряглась.

— Да, милорд. Раз мне дали ключи, я решила понять, что именно должна подписывать.

Арвен медленно застегнул вторую манжету. Чёрная рубашка сидела на нём идеально, без единой складки. На пальце — массивный перстень с гербом: дракон, обвивший меч. Воспоминание чужой Элиры подсказало: знак главы рода.

— После горячки у вас появились новые привычки.

Сердце стукнуло быстрее. Я заставила себя не отводить взгляд.

— После горячки у меня появилось время подумать.

— О расходах на прачечную?

— О своём положении.

Он замер. Не телом — взглядом. Тяжёлым, внимательным, неприятно проницательным.

— Продолжайте.

Я услышала в этом не разрешение. Приказ.

Пальцы на папке немного онемели. Хотелось уйти. Вернуться в свою комнату, закрыть дверь и посидеть в тишине, собирая себя по кускам. Но, если я уйду сейчас, завтра из его покоев выйдет другая женщина. Потом ещё одна. Слуги будут смотреть в пол. Я буду сидеть за длинным столом напротив мужа, который не считает меня человеком, имеющим право на боль.

И однажды привыкну.

К этому привыкать нельзя.

— Наш брак заключён ради союза родов, — сказала я. — Насколько я понимаю, личных отношений он не предполагает.

Арвен смотрел без выражения. Только уголок губ дрогнул. Не улыбка. Скорее отметка в уме: интересно.

— Вы верно понимаете.

Горло пересохло. Я всё равно продолжила:

— Тогда я прошу выделить мне отдельное содержание и разрешить жить вне замка.

В коридоре стало так тихо, что я услышала, как где-то за стеной щёлкнул замок двери. Или это отозвались мои нервы.

Арвен не ответил сразу. Он подошёл ближе, и мне пришлось удержать себя на месте. От него пахло дымом, прохладной кожей и чем-то острым, металлическим. Драконья магия? Я не знала. Но тело Элиры узнало этот запах и сжалось изнутри старым страхом.

Не моим.

Чужим.

От этого захотелось разозлиться. Тихо, глубоко. На себя. На него. На прежнюю Элиру, которую так долго учили бояться собственного мужа.

— Вы хотите уехать, — произнёс Арвен.

— Да.

— К отцу?

Я не знала, жив ли её отец. В памяти всплыла полная рука с печаткой, запах крепкого вина, голос: «Ты должна быть благодарна, девочка. Рейс даст тебе защиту». Ничего тёплого.

— Нет.

— К любовнику?

Лицо обожгло краской. Не от стыда за то, чего не было. От грубости, сказанной без злости. Он ударил туда, куда считал нужным, и смотрел, как глубоко вошло лезвие.

— У меня его нет, милорд.

— У моей жены его нет, — согласился он. — Поэтому вопрос и возник.

Я встретила его взгляд. Сердце било в грудь уже слишком сильно, но голос держался.

— Я прошу не потому, что к кому-то ухожу. Я прошу потому, что не хочу оставаться там, где моё присутствие всем неудобно.

— Всем?

— Вам — в первую очередь.

Он слегка наклонил голову.

— Вас задела Калиста.

— Меня задела ясность, — ответила я после короткой паузы. — И она полезна.

В его глазах мелькнуло что-то тёмное. Не раздражение. Интерес. Опасный, холодный, как лезвие, которое вынимают из ножен.

— Раньше вы плакали, Элира.

Я сжала пальцы на папке, чтобы не выдать дрожь. Вот оно. Проверка.

— Раньше я считала, что слёзы что-то изменят.

— А теперь?

— Теперь я умею считать.

Он посмотрел на меня долго. Слишком долго. По лицу, по губам, по рукам, по папке. Он будто раскладывал меня на части и сравнивал с образом, который хранил в памяти.

Мне стало страшно.

По-настоящему.

Я была в чужом мире, в чужом теле, перед мужчиной, который мог одним словом запереть меня в комнате, вызвать лекаря, мага, жреца, кого угодно. Я понятия не имела, что здесь делают с женщинами, которые внезапно «меняются» после горячки. И всё равно стояла прямо.

Потому что у меня уже забрали всё: жизнь, имя, прошлое, собственное тело.

Остатки достоинства я собиралась оставить себе.

— Вы понимаете, что за стенами замка вам никто не обязан кланяться? — спросил Арвен. — Ваш род получил всё, что хотел. Обратно вас не примут. Мои люди будут защищать вас только до границы земель Рейс. Дальше начнутся дороги, трактиры, купцы, солдаты. Вы плохо представляете, насколько мир груб с женщинами без сильной фамилии.

— Тогда я возьму фамилию, которая станет достаточно сильной для меня самой.

Он усмехнулся. Тихо. Без веселья.

— Какая красивая фраза. Кто вложил её вам в голову?

— Нужда.

Арвен сделал ещё шаг. Теперь между нами было меньше локтя. Я могла разглядеть тонкую серебряную нить на вороте его рубашки, след зубов на собственной нижней губе — я прикусила её раньше и заметила только сейчас, а ещё маленький шрам у него на подбородке. Старый. Светлый.

— Слушайте внимательно, Элира, — сказал он. — Если это попытка заставить меня ревновать, она не сработает. Если попытка наказать меня уходом — тоже. Я не держу вас в своей постели. Не требую нежности. Не обещал верности. Наш брак был политическим решением, которое давно стало обузой для нас обоих.

Каждое слово ложилось ровно. Без крика. Без горячности.

От этого было больнее.

— Значит, вы согласны.

Он прищурился.

— Вы слышите только удобное.

— Я услышала главное. Вы не хотите этого брака.

— Я не хотел его с первого дня.

Вот и всё.

Чужое сердце в чужой груди всё же дрогнуло. Странная боль поднялась из глубины тела — старая, женская, униженная. Прежняя Элира слышала это от него? Или всю жизнь ждала, что он скажет обратное?

Я сделала вдох. Медленно. Аккуратно.

— Тогда отпустите меня.

Арвен молчал.

В коридоре появилась служанка с серебряным подносом, увидела нас и побледнела. Арвен даже не повернул головы.

— Уйти, — бросил он.

Служанка исчезла так быстро, что чашки на подносе тихо звякнули.

— В мой кабинет, — сказал он мне.

И пошёл первым.

Я последовала за ним, чувствуя, как под длинной юбкой путаются ноги. Платья этого мира были красивыми и неудобными. Мягкая ткань скользила по щиколоткам, корсет держал спину прямой лучше любой силы воли. В прошлой жизни я выбирала удобную обувь, проверяла сроки платежей, знала, как чинить кран и что делать, если ночью поднялась температура. Здесь я училась дышать в платье, где каждый шов напоминал: тело мне досталось вместе с правилами, которые я не принимала.

Кабинет Арвена находился в конце галереи.

Большая комната с тёмными панелями, высоким окном, картой империи на стене и запахом бумаги, кожи и холодного пепла. На столе лежали письма, запечатанные чёрным воском. У камина стояли два кресла, но он не предложил мне сесть.

Сам сел за стол, открыл ящик, достал тонкую папку.

— Ваш брачный контракт, — сказал он. — Раз уж вы решили стать разумной.

Я промолчала.

Он развернул несколько листов, нашёл нужный, прочёл глазами строки. Быстро. Сосредоточенно. Таким он был опаснее, чем в коридоре: не мужчина, застигнутый с любовницей, а глава рода, привыкший видеть людей как фигуры на карте.

— Формально расторжение утверждает Совет, — произнёс он. — Это займёт время. До тех пор вы останетесь леди Рейс. Я могу подписать разрешение на отдельное проживание и выделить содержание. По условиям контракта — украшения, подаренные вам после свадьбы, остаются у вас. Родовое имущество Рейс — нет. Слуги, экипаж, охрана до выбранного места. Дальше — за ваш счёт.

— Этого достаточно.

— Вы даже не спросили сумму.

Я посмотрела на него.

— Назовите.

Он откинулся на спинку кресла. Серебряные глаза стали жёстче.

— Десять тысяч золотых.

Я понятия не имела, много это или мало. Но по тому, как дрогнуло перо в руке секретаря, вошедшего через боковую дверь, поняла: много.

Арвен заметил и это. Он замечал всё.

— Вы щедры, милорд, — сказала я.

— Я практичен. Ваши возвращения, письма, просьбы, жалобы и падения в обморок обойдутся дороже.

Это было унизительно. Но унижение стало ценой свободы, а свобода стоила дороже гордой фразы.

— Тогда прошу добавить в документ, что я отказываюсь от права требовать увеличения содержания.

Секретарь поднял голову. Арвен тоже.

— Зачем?

— Чтобы вы не решили, будто я оставляю себе повод вернуться.

В кабинете повисла пауза.

Арвен смотрел на меня с тем же холодным интересом. Я начинала понимать: ему нравились люди, которые действовали не по привычной схеме. Нравились не тепло, не по-человечески. Как сложная задача может нравиться человеку, уставшему от простых.

— Добавь, — сказал он секретарю.

Перо заскрипело по бумаге.

Я стояла у стола, пока они составляли документ. Спина затекла, пальцы на руках остыли. Хотелось сесть, но просить я не стала. Арвен это видел. Конечно, видел. Через несколько минут он указал на кресло.

— Сядьте.

— Благодарю. Я постою.

— Упрямство редко помогает женщинам.

— Зависит от обстоятельств.

— В ваших обстоятельствах помогает покорность.

Я выдержала его взгляд.

— Мои обстоятельства и появились из-за покорности.

Секретарь так резко макнул перо в чернильницу, что капля упала на край листа. Арвен не отвёл от меня глаз.

— Вам следовало стать такой до свадьбы, Элира.

— Возможно.

Слово получилось тихим.

Внутри кольнуло. Не меня — её. Девушку, которая была здесь до меня. Которую выдали замуж, привезли в холодный замок, посадили за длинный стол, оставили одну среди чужих людей и объяснили, что жена дракона должна быть благодарной.

Я не знала, где она сейчас. Умерла ли. Исчезла. Растворилась во мне. Но в этот миг мне захотелось попросить у неё прощения за то, что я смогла сделать за четыре дня то, на что ей, жившей здесь год, не хватило сил.

Секретарь подал документ Арвену. Тот прочёл, поставил подпись и капнул воском. Перстень с драконом опустился на печать.

Глухой удар прозвучал как закрывающаяся дверь.

Или открывающаяся.

— Подойдите.

Я подошла.

— Ваше имя.

Перо легло в пальцы непривычно удобно. Тело знало, как писать. Я вывела: Элира Саан-Рейс. Почерк был изящным, ровным, чужим.

Арвен смотрел на подпись.

— Вы изменили нажим.

Я замерла на долю секунды.

— Рука ещё слаба после болезни.

— Болезнь многое объясняет, — сказал он. — Но не всё.

Мне пришлось поднять глаза.

Он уже знал, что со мной что-то не так.

Не мог знать правду. Не должен был. Но разницу видел. В словах, взгляде, движениях, решениях. Я встретила его внимание спокойно, хотя под корсетом стало тесно от страха.

— Иногда болезнь заканчивает то, что давно следовало закончить, милорд.

Арвен забрал документ, сложил его и протянул мне.

— Вы уедете завтра утром.

— Сегодня.

— Я сказал — завтра.

В его голосе впервые появилась сталь.

Я сжала бумагу.

Вот он. Настоящий лорд Рейс. Мужчина, которому уступали ещё до того, как он повышал голос. Опасный не потому, что грубый. Опасный потому, что привык получать нужный результат.

— Я прошу разрешить мне уехать сегодня, — произнесла я мягче. — Разговор уже состоялся. Если я останусь до утра, замок будет обсуждать, передумала ли я. Мне бы не хотелось давать повод для лишних слухов.

Он медлил.

Я видела, как он считает. Не мои чувства — последствия. Скандал среди слуг. Возможные письма от моего рода. Реакцию двора. Собственное удобство.

— До заката, — сказал он. — Экипаж будет готов.

— Благодарю.

— Не благодарите раньше времени. Свобода снаружи выглядит иначе, чем из окна спальни.

— Я это учту.

Он поднялся. Разговор был окончен.

Я сделала реверанс. Не низкий. Ровный, официальный. Когда повернулась к двери, голос Арвена остановил меня у самого порога.

— Элира.

Я обернулась.

Он стоял за столом, опираясь пальцами о полированное дерево. Красивый, холодный, недоступный. Муж, которого прежняя хозяйка моего тела ждала ночами. Дракон, которого я собиралась оставить в прошлом сразу после того, как выйду за ворота.

— Если это игра, — сказал он тихо, — не затягивайте. Я не люблю, когда меня вынуждают участвовать в чужих спектаклях.

Я посмотрела на него и впервые за всё утро позволила себе сказать правду без украшений:

— Это не игра, милорд. Я просто ухожу.

Он ничего не ответил.

А я вышла.

До своей комнаты я дошла спокойно. По крайней мере, со стороны это выглядело так. Внутри меня трясло. Запоздало, мелко, противно. Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и только тогда позволила себе сделать глубокий вдох.

Комната леди Элиры была светлой и красивой. Слишком красивой для места, где человек был несчастен. Белые шторы, вышитое покрывало, туалетный столик с серебряными щётками, фарфоровые флаконы, шкатулки, кружевные платки, книги с золотыми корешками. Всё безупречно. Всё чужое.

У окна стояла Мара — моя служанка. Невысокая девушка с тёмными глазами и туго заплетённой косой. Она ждала меня, сминая передник.

— Миледи? — спросила она осторожно.

Я протянула ей документ.

— Собираем вещи. Я уезжаю сегодня.

Мара прочитала первые строки, побледнела, потом подняла на меня глаза.

— Лорд разрешил?

— Да.

— А ваш отец?

— Я еду не к отцу.

Она сглотнула. По лицу было видно: вопросов много, смелости мало. За эти дни Мара показалась мне единственным человеком в замке, кто жалел Элиру без выгоды. Она приносила воду, поправляла подушки, молчала, когда я просила повторить имена людей в доме, и делала вид, что странности после горячки её не пугают.

— Куда прикажете отправить сундуки? — спросила она.

Хороший вопрос.

У меня не было дома. Не было друзей. Не было карты в голове, кроме обрывков чужих воспоминаний.

— В город у южной дороги, — сказала я, выбрав первое место, которое вспомнилось. — Лиорн.

Мара моргнула.

— Это приграничье, миледи. Там военные посты. Раненые. Беженцы с гор. Дороги грязные, зимой волки подходят к стенам.