- Хоро-о-о-оший вопрос, - ехидно протягивает Воронцов. - Сам бы хотел знать заранее, чего ожидать от старшей Мегеры.

- Влас-с-с, - возмущенно шиплю на него. Он лишь нагло ухмыляется в ответ. - За дорогой следите лучше!

- Хо-чу к б-бабе Мегер-ре, - важно повторяет за отцом Любочка. - Она м-м-моя тоже?

Задумавшись, я переглядываюсь с помрачневшим Власом. Помню, как он рассказывал, что никто из родственников его бывшей жены не захотел забирать девочку из детдома. Оставили и забыли. Значит, бабушкиной ласки она не знала, впрочем, как и материнской.

- Да, зайка, она очень любит детей, - по-доброму уговариваю ее, ласково потрепав озорные хвостики, которые сама же заплела перед выходом из детдома.

- А вот мужиков, судя по телефонному разговору, не очень, - бубнит Воронцов. - Но это у вас семейное. Надеюсь, хоть в печку не посадите в итоге. Предупреждаю, я старый, жесткий и больной.

- Так можно предварительно промариновать, - поддерживаю его черный юмор.

- О да-а-а, в этом ты профессионалка.

По салону раздается его бархатный смех, и я не могу на него злиться.

- О-о-о, это мор-ре? - вскрикивает Любочка, тыча пальчиком в голубую полоску Финского залива, виднеющегося вдалеке. - Можно на мор-ре?

- От маминого дома до пляжа минут десять. Мы могли бы прогуляться по берегу перед отъездом. Влас? - вскидываю голову.

- Как прикажете, девочки, - послушно улыбается он, стараясь нам угодить. - При условии, что я знакомство с тёщей переживу.

Мы въезжаем в живописный сосново-еловый массив, и я открываю окно, впуская в салон свежий воздух, пропитанный ароматами хвои, трав и дождя. Я вдыхаю его полной грудью, с наслаждением прикрываю глаза.

- Детством пахнет, - довольно зажмуриваюсь. - Хорош-ш-шо…

- Здесь симпатично, - сдержанно отзывается Воронцов.

- Не нравится? - по-своему трактую его скупую похвалу. - Ну да, с мегаполисом не сравнить.

- Я серьезно. Хорошее место, - задумчиво осматривается, снижая скорость. - Природа, залив… При грамотных вложениях…

- Стоп, Влас, забудьте о бизнесе, - осекаю его, как будто он грязными ботинками мои детские воспоминания топчет. - Отключите инвестора хотя бы на время, а то в такие моменты мне кажется, что вы и меня готовы выгодно продать при первой же возможности.

- Ещё чего! Ты мне самому нужна.

На секунду оборачивается и подмигивает мне так многозначительно, что я теряюсь, как девчонка. А он тешится тем, что сумел меня смутить. В салоне искрит, становится жарко, и я полностью опускаю стекло. Благо, мы подъезжаем к небольшому деревянному домику, останавливаемся перед невысоким забором. У распахнутой калитки, уперев руки в бока, стоит моя мама с таким видом, будто ждала нас с раннего утра.

- Привет, мам, - машу ей рукой, высунувшись в окно, но она пристально всматривается в лобовое стекло, то ли изучая Власа, то ли превентивно проклиная его.

- Добрый день, Софья Павловна, - вежливо здоровается Воронцов, выходя их машины и пафосно захлопывая дверь за собой. Хорош, не поспоришь, вот только на мать все эти трюки не действуют. В ее возрасте другие приоритеты. - Рад знакомству.

- Ну-ну, мягко стелешь, - подмечает она, не сводя с него прищуренных глаз.

Влас невозмутимо открывает багажник, достает оттуда охапку белых лилий и с очаровательной улыбкой протягивает их маме. Красивый, статный, обходительный мужчина. Я бы растаяла, но она у меня крепкий орешек.

- Сразу видно, мужик не хозяйственный. Срезанные цветы - деньги на ветер, - ворчит мама, но букет принимает. - Неделю я буду наблюдать, как они помирают в вазе, а потом осыпавшиеся трупики убирать. Нерациональное вложение денег.

- Знаете, а в ваших словах есть зерно истины. И предпринимательская жилка чувствуется. Ошибку признаю. В следующий раз привезу герань в горшках или рассаду, - не теряется Воронцов.

- Упрямый, значит? Как баран. Но это плюс - другой с Ритой не совладает, - пускает шпильку в мою сторону, но я привыкла. - Как зовут?

- Виноват, не представился, - подает ладонь. - Я Влас Воронцов.

Краем уха прислушиваясь к их разговору, я наклоняюсь к Любочке, чтобы помочь ей выбраться из автокресла. Замок заедает, но я не хочу отвлекать Власа. Ему и так нелегко.

- Ну-ка, руки покажи, - внезапно рявкает мать.

Я резко выпрямляюсь, стукнувшись затылком о крышу машины. Когда выглядываю, то вижу Власа с выставленными вперед ладонями. Не сразу понимаю, что происходит. Его будто приговорили к расстрелу без суда и следствия.