Накаленная атмосфера, которую я сама же создала вокруг себя лишними мыслями, мгновенно разряжается. И мне вдруг так легко становится рядом с мужем. Как будто тугой комок, который я усердно в себе накручивала, разрубили одним махом.

- Нет. Все гораздо банальнее. Я пришла за супружеским долгом, - чуть слышно признаюсь, кусая губы. - Я тоже хочу тебя, Влас.

Как бы невзначай я дергаю дрожащими пальцами край полотенца, и оно слетает с мощных, твердых бедер. Теперь главное - не смотреть вниз. Но непослушный взгляд скользит по мужскому телу, оценивая перспективы. Большие, заманчивые и многообещающие, стоит признать.

- Отказать такой шикарной женщине - преступление, а я законопослушный гражданин, - хрипло нашептывает Влас, спуская с моих плеч халат и покрывая кожу поцелуями. Мягкая махра бесшумно ложится мне под ноги.

Теперь мы на равных. В романтичном полумраке открыты друг с другу и своим порочными фантазиям, которые становятся реальностью.

Назад пути нет, и я делаю шаг вперед, прижимаясь к разгоряченному Власу вплотную и обвивая руками крепкую шею. Он берет меня под ягодицы, отрывает от пола, заставив обхватить бедрами его талию, и несет на кровать. Без прелюдий консумирует брак, будто спешит сделать меня своей, пока никто нам не помешал, в том числе и я сама.

Мы слишком возбуждены и заведены, чтобы сдерживаться. Все, что копилось в нас на протяжении долгих дней, этой ночью выплескивается наружу и взрывается фейерверками. Мы быстро достигаем пика. Почти одновременно. Вместе. Я со стонами выдыхаю его имя, он говорит мне ласковые слова, зовет Маргариткой.

- Нежная моя, красивая, отзывчивая. Жена, - рокочет на ухо, осыпая поцелуями, а я мурлычу, как кошка, и льну к нему всем телом. - Моя жена, - повторяет, как заведенный.

Второй раз происходит практически сразу же, но тянется медленно, трепетно, вкусно. Мне кажется, я смертельно устала, но Власу удается снова разжечь во мне огонь. Утолив голод, теперь он растягивает удовольствие, пробует меня, изучает. И не собирается выпускать из ненасытных лап.

Мой голос срывается, адреналин зашкаливает. Я не выдерживаю Воронцовского напора, а у него будто второе дыхание открывается. Нет, он точно не человек!

Я теряю счет времени. Концентрируюсь на ярких, острых ощущениях.

Московский бог, как же хорошо! Только за это в него можно влюбиться без памяти. И кажется, я уже....

Обессиленные, мы падаем на смятые, влажные простыни, зарываемся в объятия друг друга.

- Останься, я не храплю, - просит Влас. Несмотря на шутливый тон, в нем сквозит страх одиночества. Я тоже этого боюсь. И стараюсь не думать о нашем будущем.

Мне давно не было так комфортно с мужчиной. А может быть, никогда.

Уютно расположившись на его широкой груди, я слушаю сбивчивое дыхание и ритм сердца. Он запускает пальцы в мои волосы, гладит меня, перебирает пряди, целует в макушку. Тоска подкатывает к горлу, потому что я знаю, что не останусь до утра. Наши дети не должны ничего заподозрить. Особенно Фил.

С трудом дожидаюсь, когда Влас мирно уснет, целую его в щеку и выскальзываю из жарких объятий. Замерзаю, однако в душе теплится надежда, что это не конец, а только начало. За нее и цепляюсь, как за спасательный круг, засыпая в холодной постели одна.

На следующее утро

Влас

Я просыпаюсь в пустой постели, провожу рукой по холодной подушке, заранее зная, что никого не найду рядом с собой. Вдыхаю дурманящий женский запах, оставшийся на простынях, сгребаю смятый нашими телами хлопок в кулак. Сквозь приоткрытые шторы в глаза светит слабый луч ленивого питерского солнца, скачет зайчиком по лицу, будто издевается.

- Эх, Марго, - выдыхаю в идиотский потолок с лепниной и, прищурившись, растекаюсь в улыбке.

Предсказуемо. Я бы удивился, если бы она осталась, наплевав на чувства сына.

Моя Мегера верна себе и своим принципам, даже если залюблена до смерти. Ее невозможно приручить, подчинить, перепрошить - только ждать, пока сама соизволит прийти. И добиваться изо дня в день, каждый раз как первый. Я терпелив, но время и здоровье не на моей стороне.

Жаль, что мы не встретились раньше…

- Встрял ты, Воронцов, по самые яйца, - обреченно смеюсь сам с собой, как сумасшедший. - Даже глубже. В омут с головой ушел. А ведь ясное сознание сейчас остро необходимо. Точнее, его остатки.

Нехотя тянусь к тумбочке за гребаными таблетками, закидываю горсть в рот и с трудом заглатываю, не запивая. Дальше в душ, на автопилоте одеться, собраться - и делать вид, что все под контролем.