Попрощавшись, мы выходим из кабинета к детям, скучающим на лавке в коридоре. Они оба настолько устали, что не сопротивляются, когда мы забираем их домой. Ссориться тоже нет сил, поэтому Фил молча плетется рядом с нами, закинув портфель на одно плечо.

- Я дико перенервничала, - признаюсь негромко, когда мы оказываемся у машины. Буквально посыпаю голову пеплом. - Извини, если была резка.

Метнув в нас острый взгляд, сын понуро устраивается на заднем сиденье, помогает Любочке застегнуть ремни в автокресле, а мы с Власом задерживаемся возле капота. Он смотрит мне в глаза, я укладываю ладони ему на грудь, трогаю, делая вид, что поправляю воротник строгого двубортного пальто.

- Есть и позитивный момент, - улыбается Влас, наклонив голову. - Я впервые услышал от тебя, что ты не хочешь со мной разводиться.

- Сама не ожидала.

Порыв ветра срывает красно-желтые листья с веток деревьев, они кружатся над нами, падают на плечи, путаются в волосах. Я смахиваю один - с макушки Власа, он хрипло смеется. Между нами потепление. Бархатный сезон.

- Очень хочется тебя поцеловать, - рокочет он, приблизившись ко мне вплотную, и проходится пальцами по декоративному ремешку на моем приталенном плаще, будто щекочет. Через несколько слоев одежды я ощущаю его жар.

- Фил смотрит, - сглатываю, облизнув пересохшие губы.

- Знаю, поэтому говорю, а не делаю. При других обстоятельствах стал бы я спрашивать? - подмигивает мне, слегка приобнимая. - Ты моя законная жена, имею полное право. Свое согласие ты дала не в ЗАГСе, а сегодня в кабинете психолога.

Кажется, в этот момент и наивная Рита, и побитая жизнью Маргарита Андреевна единодушно голосуют «За», а мне остается лишь подчиниться.

Выходные

Влас

Из ванной слышится манящий шум воды, и я, как под гипнозом, иду на звук. Легонько, ради приличия стучу в дверь, которая прикрыта неплотно, будто специально, чтобы я не смог устоять перед искушением. С улыбкой толкаю ее. Запнувшись на пороге, попадаю в ловко расставленные моей коварной ведьмой сети.

Сквозь запотевшие стекла душевой кабинки просматривается изящный женский силуэт, двигается плавно и грациозно. Я облизываю взглядом соблазнительные изгибы, а богатое воображение дорисовывает детали, вплоть до родинок. Наслаждаюсь картинкой, жадно впитываю каждое движение, чувствую, как в ванной поднимается температура.

Градус зашкаливает, когда Марго становится вполоборота, открывая обзор на свои прелести. Продолжает делать вид, что не замечает моего присутствия, и мучительно медленно проводит руками по телу.

Если она хотела поймать меня, то у нее это мастерски получилось.

Я заглатываю крючок.

Захлопываю дверь за спиной, поворачиваю защелку и, на ходу сорвав с себя футболку, отодвигаю матовое стекло. Марго вздрагивает, но не оборачивается. Вода стекает по ее волосам и спине, бархатная кожа покрывается мурашками, дыхание учащается.

- Почему это мы не закрываемся, Маргарита Андреевна? - хрипло рокочу, переступая бортик кабинки.

Обнимаю ее сзади, собираю губами прозрачные капельки с мокрых плеч.

- Любочка спит наверху, Фил на тренировке. Кого мне опасаться? - кокетливо шепчет она, прижимаясь спиной к моему торсу. Запрокидывает голову, открывая шею для поцелуев, и я алчно впиваюсь в подрагивающую жилку.

- Как удачно я зашел, - иронично хмыкаю, крепче сжимая в руках податливое, распаренное тело.

Марго тихо мурлычет, прогибается в пояснице и ластится ко мне, как кошка. Мне нравится, какой нежной и отзывчивой она становится наедине со мной. Правда, приходится приложить недюжинные усилия, чтобы улучить такой момент. Все последние дни мы прячемся по углам, как зеленые молодожены в доме родителей, что лишь раззадоривает нас обоих и добавляет остроты ощущениям.

Каждая наша «встреча» становится яркой вспышкой, в которой мы сгораем дотла. Сегодняшнее свидание в душе - не исключение. Вода испаряется между нами, воздух накаляется до предела, стекла кабинки жалобно скрипят, рискуя разлететься на осколки к чертям.

Не помню, чтобы какая-нибудь женщина вызывала у меня такие эмоции. После жены я разочаровался в слабом, но подлом поле, никого не воспринимал всерьез, а лишь изредка использовал для удовлетворения физических потребностей. Любовь считал уделом молодежи, страсть - игрой гормонов. И уж точно не ожидал, что испытаю нечто подобное на старости лет.

Второе дыхание. Новая жизнь.