Я легко подмигиваю ей, подхватывая за талию, и она мгновенно тает, как эскимо на солнце. Сначала трескается шоколадная броня, скрывающая нежную начинку, потом подтекает молоко.

Слегка покачиваю податливую жену в руках. Соприкасаемся лбами.

От ее теплого взгляда и нежных прикосновений, кажется, теперь и у меня протечка.

Соберись, Воронцов! Пока мы не затопили весь этаж своим плавленым мороженым.

Взрослые же люди! Серьезные. Сдержанные.

И счастливые до неприличия…

- Но прежде… я должен разобраться с подлогом, - откашлявшись, возвращаю себе суровый вид. - Позволь мне сделать один звонок.

Быстро поцеловав ее, я достаю телефон и вызываю контакт, который пора переместить в список экстренных служб наряду с полицией и скорой.

- Кирилл, это уже становится доброй традицией, но мне снова нужна помощь вашей семьи, - гаркаю в трубку без расшаркиваний.

- Если опять пацана потеряли, то я в деле, - охотно отзывается Правдин. Сам ещё недалеко от ребенка ушел, хоть и здоровый лоб. - В прошлый раз мы хорошо потусили с вашим малым.

- Тебе пора бы своими обзавестись…

- О, нет, я свободен как ветер в поле. Куда хочу, туда лечу. Не готов я добровольно вешать на себя кандалы.

- Скажешь ещё…. - хмыкаю, покосившись на Марго. Импульсивно беру ее за руку, поглаживаю безымянный палец, на котором поблескивает обручальное кольцо. - Смотри, чтобы потом поздно не оказалось.

- Сплюньте, Влас Эдуардович. Всему свое время, - ворчит Кирилл, задумавшись на секунду. - Так что у вас случилось?

- Скажи, у твоего отца есть связи в Москве? Мне нужны люди надежные, неподкупные и незаинтересованные, потому что там, по моему по опыту, все прогнило. Лечить бессмысленно - только рвать с корнем. И без наркоза.

- Хм, надо подумать. Где Москва, а где Питер, - неуверенно протягивает. - Наверное, это будет сложно.

- Кирилл, послушай, для меня это вопрос чести. Мне необходимо прижать к стенке парочку лживых, но довольно влиятельных уродов. Если получится наказать их, я обещаю, что… расширю твой проект.

- Как это? - с любопытством уточняет Кирилл. И сам себя осекает. - Впрочем, я и так вам безмерно благодарен, Влас Эду…

- Твоя именная сеть кафе появится не только в северной столице, но и протянет щупальца в белокаменную, - захожу сразу с козырей. - Мы откроем в Москве несколько точек, и если дело пойдет, будем постепенно захватывать мир.

В трубке слышится лишь лихорадочное, тяжелое дыхание. Пока Правдин обрабатывает информацию, я наклоняюсь к Марго, чтобы чмокнуть ее в щеку. Она смущается от неожиданности, как будто мы не женаты.

- Знаете что, Воронцов! - хрипит Кирилл, и я напрягаюсь. Неужели сломал прокурорского сына? Тогда мне не поздоровится. Благо, отдышавшись, он всё-таки отмирает: - Вы и так для меня много сделали. Я бы вам помог и без каких-либо особых условий!

- Зато теперь ты замотивирован.

- Мне порой кажется, что я продал вам душу и не заметил, - жалуется он чуть слышно, отчего я глухо смеюсь. - Вечером организую вам встречу с отцом. Удобно?

- Да, спасибо, - с опаской поглядываю на жену. - Правда, придется сбежать из больницы.

- Что-то серьезное?

- Наоборот, чудесное исцеление.

Отключив телефон, я притягиваю встревоженную Марго к себе, беру ее за плечи и, не сводя с нее глаз, как можно убедительнее и строже произношу:

- Мне придется полететь в Москву на несколько дней. Я этого так не оставлю, сама понимаешь.

- Я с тобой, Влас.

- В смысле? - выгибаю бровь. - А дети?

- Поедут с нами. Все вопросы решены, документы оформлены, так что они официально наши, - выпаливает она на одном дыхании, видимо, чтобы я снова не перебил. - Я как раз звонила, чтобы сообщить об этом, когда тебе стало плохо. Твоей бывшей жене суд отказал, моего мужа лишили родительских прав, а нам с тобой одобрили опеку над Любочкой. Они наши, Влас, - повторяет шепотом, чуть не плача.

Умолкаю. Растерянно прижимаю Марго к груди, зарываясь носом в волосы на ее макушке. Пытаюсь осознать услышанное.

Слишком большая концентрация хороших новостей. В чем подвох?

Но его, судя по всему, нет… Зато есть семья.

И женщина, которая меня по-настоящему любит.

Остальное - решаемо. И я готов «порешить» каждого, кто будет нам мешать.

Начну с Макеева.

Москва

Влас