- Я пить хочу, - малышка появляется на пороге, когда мы отстраняемся друг от друга. - А вы куш-ш-шать пришли? Голодные-е-е? - тянет сочувственно.

Знала бы ты, как близка к истине.

- Мы на диете, - ворчит Влас. Наливает воды из фильтра, протягивает стакан Любочке. Чмокнув ее в макушку, как бы невзначай бросает: - Ты мне маму Риту верни потом, ладно?

Девчушка послушно кивает, не понимая, о чем речь. Я багровею от распирающих меня чувств, прячась в необъятном мужском халате.

- Я попила, - сообщает Люба, поставив стакан на стол, и берет меня за руку. - Идем! Ты уложишь меня, а потом папу. Хор-рошо? - наивно хлопает ресницами.

- Отличный план, - соглашается коварный соблазнитель. - Я буду ждать.

Подмигнув мне, он уходит в свою комнату, специально не запирая дверь.

Я не приду. Ведь так?

Любочка засыпает мгновенно, как только белобрысая головушка касается подушки. Я продолжаю держать ее за ручку, сидя на краю постели, всматриваюсь в полумрак и никак не могу договориться с собой. Мозг включается не вовремя, находит тысячу причин не связываться с фиктивным мужем, чтобы потом не разгребать последствия. И вроде бы, все логично, но тахикардия не даст мне уснуть этой ночью. Тело до сих пор горит, помнит жар мужских ладоней, мысли то и дело уносятся в спальню на первом этаже, где меня ждут. Остыть не получается, так что во мне просыпается злая неудовлетворенная Мегера.

Я накрываю Любочку одеяльцем, подкладываю под бочок плюшевого зайца, которого она обнимает вместо моей руки. Ласково пройдясь пальцами по ее светлым шелковистым волосам, мягко улыбаюсь.

О такой дочке я мечтала - маленькой голубоглазой принцессе. Как только увидела ее, сразу полюбила и задумалась о том, чтобы забрать из детдома. Но тогда я не подозревала, что к ней прилагается самоуверенный, горячий отец.

Черт! Зачем я опять о нем вспомнила?

Чувствую себя как на раскаленной сковороде, и сама же подливаю масла в огонь.

Я выхожу в коридор, чтобы немного развеяться и успокоиться. Останавливаюсь у комнаты Фила. За дверью тихо. Я хотела бы заглянуть к сыну, поцеловать его в щеку, но он заперся изнутри. Устроил нам бойкот. Фил не одобрил бы то, что происходит между мной и Власом. Ему не следует об этом знать, а мне… лучше остановиться.

Но я брожу по мансарде как неприкаянная. Кентервильское привидение с бешенством матки.

Нельзя же так, Марго! Куда подевались честь, гордость… скверный характер, в конце концов! Все пало под гнетом Воронцовского очарования.

Внизу темно. Наверное, Влас не дождался меня и уже спит. От этой мысли ещё сильнее хочется к нему. Растолкать и заставить выполнить обещание. Я превращаюсь в озабоченного лунатика.

Не замечаю, как всё-таки оказываюсь у его двери. А дальше что?

Я должна постучаться? И вежливо попросить: «Дражайший супруг, не соизволите ли вы продолжить»?

Представиться коллектором и потребовать супружеский долг? С процентами...

Или наброситься на него в воплем: «Возьмите меня, Влас Эдуардович, полностью»?

- Какая идиотская ситуация, - нервно выдыхаю себе под нос и, закрыв глаза, упираюсь лбом в дверь.

Моя ладонь сама ложится на ручку, слегка надавливает. Я слышу слабый скрип - и замираю, как воровка-домушница.

«Я у дверей стою твоих.

Граф Воронцов, открой».

- Какая из тебя Мата Хари, дура безвольная? - ругаю сама себя.

Убираю руку, прокручиваюсь на босых пятках, чтобы вернуться к себе и не позориться, но дверь за спиной распахивается.

- Марго, Марго… - летит с укором.

Влас ловит меня за талию и одним рывком затаскивает в свое логово. Резко разворачивает к себе лицом, впечатывает спиной в дверь и порывисто, жадно целует, чтобы не сбежала. Одной рукой развязывая мой халат, второй - защелкивает замок.

Предусмотрительно. И дети не ворвутся, и мне пути отступления отрезал.

Я сдаюсь без боя, откликаюсь на его ласки и объятия, порхаю пальцами по голому, влажному торсу. Влас успел принять душ - и сейчас на нем лишь полотенце, которое красноречиво трется о мое бедро.

- Привет, соседка. За солью зашла? - иронично усмехается он, впиваясь губами в жилку на шее, как голодный вампир, вышедший из спячки.