- М, не привиделось. - Мама брезгливо подцепляет двумя пальцами его правый рукав. Присматривается. - Что это тут у нас блестит, как у кота яйца? Ты женатик, что ли?
Воронцов разворачивает ладонь к себе, изучает сначала недоуменно, а потом с лукавой усмешкой. Осознав, в чем причина маминого гнева, он большим пальцем щелкает по безымянному, на котором гордо поблескивает обручальное кольцо. Мое - тоже на месте.
Как мы могли забыть их снять? Договаривались же, что матери ничего пока не будем говорить о фиктивном браке. И что в итоге? Теперь она считает меня любовницей женатого мужчины - и молнии в меня мечет. На морщинистом лбу красная бегущая строка: «Не так я тебя воспитывала!», а следом: «Я тебя породила, я тебя и убью».
- Да, безнадежный, - ухмыляется Влас. - Я женат на вашей дочери. Марго, подтверди, пока вдовой не осталась.
Вздохнув, я без лишних слов поднимаю правую ладонь, чтобы мама увидела мое кольцо. Неловко улыбаюсь, киваю в знак подтверждения и виновато пожимаю плечами. Злость в ее глазах сменяется искренним удивлением. Рука с тяжелым букетом опускается вдоль тела, бутоны лилий подметают землю.
- О-ша-леть, - по слогам выговаривает мама. - Ничему тебя, доча, жизнь не учит. Из одного болота сразу в другое.
- Мам, я потом все объясню.
В этот момент Любочка сама освобождается от ремней и выскакивает из машины. Прошмыгнув мимо меня, она вприпрыжку бежит к бабушке, о которой грезила всю дорогу. Запрокидывает голову, восхищенно рассматривая ее, широко и лучезарно улыбается, протягивает ручку…
Набрав полные легкие воздуха, она звонко, радостно кричит на весь двор:
- Дрась-те, стр-р-рашная Мегера!
Мама молчит, косится на Власа и смотрит матом. Это у нас семейное. Он застывает с каменным лицом, как памятник. Даже прокурор не вгонял его в такой ступор, как фиктивная теща.
Неловкая пауза затягивается, но никто из нас не спешит ее разорвать. Кажется, все вокруг останавливается, ветер затихает, а птицы в лесочке перестают петь.
Затишье перед бурей.
И только малышка не понимает, что происходит. Раскинув ручки, она порывисто обнимает новообретенную бабушку за ноги, тихо приговаривая: «Добр-рая Мегер-ра».
Воронцов надрывно кашляет, я издаю нервный смешок. Из всех возможных сценариев знакомства, которые я по пути прокручивала в голове, этот самый эпичный.
- Мама, познакомься, - с трудом выдавливаю из себя, - это Любочка, дочка Власа.
- Я догадалась, чья она. Это видно невооруженным глазом, никакого теста ДНК не надо, - многозначительно протягивает мама, наклоняясь к девочке и касаясь пальцами ее макушки. - Мегера, говоришь? Кто тебя этому научил, солнышко? Впрочем, не отвечай, все и так понятно.
- Софья Павловна, греческая мифология и ничего личного, - отмерев, наконец произносит Влас свойственным ему тоном степенного, обворожительного льва. - Мегера - богиня мщения, рожденная от капель крови, хлынувших при оскоплении Урана.
- Хорошая попытка, мифолог-сказочник, но тебя уже ничего не спасет. Дочерью кастрированной планеты меня ещё никто не называл. Лучше помолчи, - перебивает его мама, предупреждающе выставив ладонь.
- Б-будешь моей ба-ба-бой? - заикаясь от волнения, лопочет Любочка, ковыряя пальчиками пуговицы на ее теплой домашней безрукавке. - Пож-жа-а-а-алуйста!
Старшая Мегера, как окрестил ее Воронцов, тает от милой улыбки ребенка. Уголки строго поджатых губ неумолимо тянутся вверх, взгляд теплеет.
- Как отказать такой прелести? Баба Мегера так баба Мегера, что поделать, если дочь мужей выбирать не умеет, зато деток в семью прекрасных приводит, - сдается она, обнимая кроху и поглаживая ее по спинке. - Худенькая какая, тебя совсем не кормят? Завтракала сегодня?
- В детдоме ка-каша невкусная, - кривится Любочка, высовывая язык.
Мама дергается, как от удара молнией, хмурится и озадаченно смотрит на нас. Крепче прижимает к себе внезапную внучку, фокусируется на Власе и выгибает бровь. В этот момент у нее дергается глаз. Думаю, у Воронцова тоже, особенно, когда в лоб ему, как снайперская пуля, летит гневная претензия:
- В каком детдоме, женатик? Ты офонарел?
- Папа не ф-ф-фонарь, папа хор-роший, - пыхтит малышка.
- Думаю, нам следует спокойно поговорить, - невозмутимо произносит Влас, видимо, смирившись со своей участью. - У меня в багажнике Шато Марго как раз для такого случая.
- Им тебя и помянем, батя года, - не унимается она. - Ишь ты удумал! Детдом! Самого бы в дом престарелых сдать. Тебе, кстати, лет-то сколько?