- Может, ковид какой поймал? Малявка, отойди - заразишься, - заботливо отгоняет сестру. - Я сам!

- Папу надо полечить, - суетится она. Кажется, возвращает брату градусник.

- Я собираюсь и еду домой! - испуганно фыркаю.

Лихорадочно запихиваю в сумку документы от Правдина, дергаю пальто с вешалки, срываю его вместе с крючком, небрежно закидываю на плечи. Балансируя на каблуках, вихрем мчусь к выходу.

- Ой, Влас шевелится. Бубнит что-то.

- Что? - замираю в неудобной позе посередине кабинета, боясь пошевелиться.

- «Я немного отдохну. Не тревожьте мою Мегеру», - повторяет за ним Фил. - Это он о тебе, мам?

Невыносимый! Даже в таком нетранспортабельном состоянии характер показывает. Не хочет, чтобы его жалели. Упертый москвич!

- Температуру измерь! Если высокая, заставь его выпить жаропонижающее из детской аптечки, - даю сыну поручения, дрожащими пальцами застегивая пуговицы, - открой окно, проветри гостиную и положи на лоб мокрый компресс.

- Тридцать восемь, тридцать восемь и пять, сорок… - считает вслух. Градусник пищит и тут же умолкает. - Вырубился.

- Кто? - судорожно сглатываю. - Влас?

- Он давно спит, мам, - огрызается Фил нетерпеливо и нервно. - Градусник сдох. Может, батарейка села, я хэ-зэ.

- Я вызову скорую. И сама уже еду домой. Будь рядом с ним.

- Мам? - шелестит тревожно.

- Да, родной?

- Влас же не помрет? - с искренним беспокойством уточняет сын, а у меня мороз по коже. - Он мне начал нравиться.

- Папочка-а-а-а, - причитает Любочка на фоне.

- Пусть только попробует, засранец московский! - выкрикиваю в сердцах, взбешенной фурией вылетая из кабинета. Могу поспорить, что слышу в трубке тихое ворчание мужа. - Так ему и передай! Я с ним тогда точно разведусь!

Сердце колотится в горле, пока я иду по нескончаемому, яркому и светлому, как тоннель в последний путь, больничному коридору. Каждый шаг отдается эхом по пустому помещению, и стук каблуков резонирует в ушах, усиливая напряжение моей и так расшатанной нервной системы.

Накинув на плечи медицинский халат, я останавливаюсь возле палаты, где, как мне сообщила постовая медсестра, должен находиться Влас.

Скорая забрала его раньше, чем я успела приехать домой. Фил, мой умный мальчик, записал адрес больницы, а сам остался с Любочкой. На бегу позвонив матери и, кажется, перепугав ее до чертиков своим паническим тоном, я сразу же рванула на поиски мужа.

И вот я здесь....

Мысленно перекрестившись, хотя никогда не считала себя глубоко верующей, я заношу ладонь над белой металлической ручкой. Надеюсь, я ничего не перепутала на эмоциях...

Твердый, строгий и требовательный мужской голос, что доносится по ту сторону двери, развеивает мои сомнения.

- Я уже прекрасно себя чувствую. Выписывайте! Мне пора домой, у меня дети беспризорные.

Влас... Живой, бодрый, в сознании, но по-прежнему вредный и упертый. Значит, он и правда в порядке.

Я шумно выдыхаю и, упершись лбом в холодную стену, улыбаюсь до ушей. Даю себе несколько секунд, чтобы остыть, собраться с духом и погасить зарождающуюся истерику. Влас добавил мне седых волос, а внутреннюю Мегеру довел до инфаркта. Теперь он как ни в чем не бывало командует персоналом больницы.

- Я должна поставить вам капельницу, пожалуйста, не мешайте, - вежливо просит молоденькая медсестра. - Доктор сказал…

- Стойте, не спешите меня дырявить. Девушка, давайте договоримся, как деловые люди, - гипнотическим тоном произносит Воронцов. Могу поспорить, что при этом предлагает ей деньги.

Решала московский! Он не изменяет своим привычкам, даже если приболел.

Понимаю, что необходимо срочно спасать растерянную медсестру, которой попался сложный пациент. Сама она с этим локомотивом точно не справится.

Распахнув дверь, я с порога нахожу взглядом сидящего на больничной койке мужа. Несмотря на внешнюю браваду, он выглядит бледным и утомленным. Лицо нездоровое и серое, под глазами залегли мешки, нахмуренный лоб покрыт испариной, по виску стекает капелька пота. Влажная футболка облепляет бурно вздымающуюся грудь.

Утром я оставляла его спящим в постели в более презентабельном виде. Впрочем, тот факт, что он не встал, чтобы выпить со мной кофе, должен был меня насторожить. Но я списала его усталость на последствия нашей бурной ночи. Не мальчик всё-таки, чтобы марафоны устраивать.