- Привет, Яр! Я, конечно, рад тебя слышать, но не от всей души, - шутливо выдаю. - Позови Таечку, будь добр.

- Бать, тут такое дело… Мы в Москве, - с тревогой гремит его грубый бас, и я напрягаюсь. - Тая просила вас не беспокоить, но…

- Так, бугай магаданский, что с моей дочкой? Только не говори, что не досмотрел, - повышаю тон. - Я тебе самое ценное доверил.

- У нее осложнения. Сегодня санавиацией из Магадана прямиком в столицу доставили. Порекомендовали ваш роддом, где какой-то немец принимает. Говорят, он всех спасает, так что будем рожать здесь. Приезжайте, а? - чуть ли не умоляет. - Иначе я свихнусь один в коридоре.

- Скоро буду, - сдавленно хриплю и вбиваю педаль газа в пол.

Все хорошо будет, Таюш. Папа рядом.

- Влас Эдуардович, вам налево.

Я резко останавливаюсь в приемном покое, дернувшись на знакомый голос.

- Не в моих принципах налево ходить, - машинально огрызаюсь.

С легким недоумением изучаю здоровую мужскую фигуру, что приближается ко мне. Черный, как у секретного агента, деловой костюм едва не трещит по швам на чересчур массивном, накачанном теле, пиджак расстегнут, под ним - белый свитер с горловиной. Видимо, к рубашкам вчерашнего дикаря приучить не успели.

- Тихон? Не узнал тебя, - удивленно усмехаюсь, заторможено протягивая ему ладонь для приветствия. - Богатым будешь.

- Упаси бог! Важнее оставаться человеком, - пожимает мне руку так крепко, что костяшки хрустят.

Передо мной - начальник охраны моего зятя, бывший сотрудник спецслужб с тяжелой личной историей, которую он держит в тайне от всех, и даже от Яра. Когда я в последний раз видел Тихона в Магадане, то запомнил его заросшим, угрюмым и мрачным, а сейчас он - совершенно другой человек. Ожил после затяжной спячки, облагородился, помолодел. В глазах появился блеск.

Изменился мужик до неузнаваемости, будто кто-то расколдовал чудовище. Бедная его Бель, столько нервов, наверное, на это потратила…

- Ты, как всегда, прав, - продолжаю бесцеремонно разглядывать его. - За моими детьми следом приехал?

Я в курсе, что он предан Яру - и в случае опасности готов не только на край света рвануть, но и жизнью ради него рискнуть. Полноправный друг семьи. И Таю бережет как зеницу ока, поэтому я со спокойной душой отпустил ее в тайгу. Тихон в одиночку даст фору всей моей московской службе безопасности.

- Как молодых без присмотра оставить? - пожимает широкими плечами. - Ярослав Владимирович в панике, суетится, переживает дико. Как по мне, нечего ему здесь делать, - недовольно порыкивает, и мимо проходящая санитарка чуть не роняет ведро. Тихон тут же приходит ей на помощь, испугав ещё больше. Проводив ее недоуменным взглядом, отмахивается и обреченно жалуется мне на Яра: - Он ещё и на партнерские роды подписался.

- Я смотрю, ты о нем сильнее беспокоишься, чем о Тае, а ведь ей рожать.

- Родит - никуда не денется, - приговаривает, вручая мне халат и бахилы. - Дочка у вас крепкая, сознательная, к материнству готова. Не волнуйтесь, Влас Эдуардович. Природа все предусмотрела. Бабы созданы для того, чтобы продолжать человеческий род - у них организм к этому адаптирован, а мужики должны их защищать и обеспечивать. Каждому свое. А вот смешивать функции не стоит.

- Тихон, каким ты был бирюком, таким и остался, - бросаю с доброй насмешкой. - В отношениях важна взаимная поддержка! Вот появится у тебя своя семья, иначе заговоришь.

- Нет, это вряд ли, - ворчит, изменившись в лице, и почесывает аккуратную бороду. - Хватит мне сына от бывшей, которого я найти не могу.

- Ты не перестаешь меня удивлять! У тебя есть дети?

- Как оказалось, есть. Мальчик. Одна дрянь семь лет назад оставила моего ребенка в роддоме. Призналась, что в этом... - окидывает мощной лапой помещение. - Больше никаких зацепок.

- Слушай, у меня жена в органах опеки работает. Может, получится тебе чем-то помочь...

- Вы женаты? - выгибает густую бровь.

- Кхм, долгая история, - теряюсь на мгновение. - Не распространяйся об этом пока. Я сам детям все объясню.

- Вы меня знаете, я - могила, но... Хотите совет?

- Нет.

- А я дам, - произносит так сурово, что невозможно отказаться. - Ложь ни к чему хорошему не приводит, особенно, если возникает между родными людьми. Вы мне о семье талдычите, а сами такую важную новость от дочери скрыли. Таисия будет очень огорчена.