Влас берет меня за руку, сплетает пальцы. Почему-то не сопротивляюсь.

Мы едем в тишине.

У моего дома сдержанно прощаемся, как партнеры по бизнесу, и я поднимаюсь в квартиру. Стараюсь открыть дверь как можно тише, чтобы не потревожить Фила, но как только переступаю порог, яркий свет ослепительной вспышкой бьет по глазам.

- Мам, сколько можно? Мы заждались, - отчитывает меня собственный сын, обнимая крысу. - Давай спать.

- Иди, родной. Я пока соберу наши вещи. Завтра переезжаем.

- Куда? - с прищуром интересуется он.

Вздохнув, я устало скидываю обувь и опираюсь о стену. Помедлив, всё-таки говорю правду, так как не привыкла обманывать ребенка.

- К Воронцову.

- Почему именно к нему? - ощетинивается. - Вы сходитесь? Как семья? А как же папа?

- Нет. Я помогу ему удочерить Любочку, а он нам - с жильем.

Я говорю размеренно, четко и убедительно, тщательно подбирая слова, но Фил вдруг взрывается.

- Не понимаю, чем чужой мужик лучше нашего папы? - чуть не кричит на меня. - Почему мы не можем просто вернуться домой?

- Потому что мы с твоим отцом развелись - и больше никогда не будем вместе, - произношу все так же сдержанно, хотя внутри все кипит.

- Из-за тебя? - выплевывает он гневно. И сам же отвечает на свой вопрос. - Это ты виновата в разводе. Права была бабушка. Ну и дура ты, мама!

- Фил! - кричу ему в спину.

Дверь его комнаты с грохотом захлопывается. Стучусь отчаянно, а в ответ слышу щелчок замка. У меня есть ключи, но… я понимаю, что мы оба сейчас слишком раздражены, чтобы адекватно общаться.

- Спокойной ночи, Фил, - ласково выдыхаю в пустоту и упираюсь лбом в закрытую дверь.

Тишина.

Подергав ручку ещё несколько раз, я ухожу в свою комнату. Долго не могу сомкнуть глаз. Нервничаю.

Я плохая мать, но Фил - это самое важное, что есть у меня в этой проклятой жизни. И сейчас на него покушается бывший со свекоброй. Вместо того чтобы сохранить сына, я отдаляюсь от него. Все делаю не так! Совершаю ошибку за ошибкой.

Если я его потеряю, то.… Нет! Нельзя думать о плохом. Надо собраться! И объяснить ему свою позицию. Он взрослый и поймет меня.

Я отключаюсь на рассвете с мыслью, что мы спокойно поговорим за завтраком. Откладываю беседу. Но даже не догадываюсь, как сильно пожалею о своем решении утром.

Влас

- Влас Эдуардович! Надеюсь, вы не спите, - требовательно летит из динамика, стоит мне поднять трубку.

- Как можно, Маргарита Андреевна? Ваш голос бодрит лучше любого будильника, - лениво протягиваю спросонья, растирая лицо свободной ладонью. - Что-то стряслось? Обманите меня, что вы по мне соскучились.

Заторможено моргаю, пытаясь определить, настоящая она или продолжение откровенных фантазий, которые мучили меня всю ночь, как подростка в пубертате. Судя по тому что во сне Марго была нежнее и сговорчивее, голос не повышала, ничего не требовала, а только давала сама, то… добро пожаловать в суровую реальность, Воронцов!

На часах пять утра. За окнами привычно сыро, серо и мокро.

- Марго? Вы ещё на линии? - уточняю охрипшим со сна голосом, когда пауза затягивается.

Иллюзия испаряется, забыв забрать с собой возбуждение, а оригинал внезапно умолкает, будто не решается признаться мне в чем-то важном.

Я нехотя переворачиваюсь в постели, откидываюсь спиной на подушки и без энтузиазма рассматриваю вычурную лепнину вокруг бронзовой люстры. Тяжело вздыхаю. Как же в Питере любят барские замашки. Я искал обычную квартиру, комфортную и в удобном районе, чтобы было где переночевать, пока я борюсь за Любочку. В итоге, получил хоромы в два этажа, с бесконечно высокими потолками и обстановкой, как у князя Юсупова.

С другой стороны, нет худа без добра. В этом дворце точно хватит места для одной вредной особы и ее сына, которые остаются без жилья... по моей вине. Бог взял - бог дал, как говорится. Позже ей все объясню, а пока у меня есть проблемы личного характера.

Вслушиваюсь в рваное, шумное, волнующее женское дыхание в динамике - и кровь приливает к стратегически важным местам. Если меня на расстоянии так кроет, то как я с ней жить собрался под одной крышей?