Год без мужика прожила - и ещё протянешь… лишь бы не ноги.

- Спасибо, что предупредили, Маргарита Андреевна, - деловито отвечает он. - Привычка у вас вредная сначала нападать, а потом объяснять, за что. Не по-христиански как-то - без повода по щекам хлестать. К тому же, это была вынужденная мера.

- Что? Влас-с-с, - шиплю на него, как королевская кобра.

- Тш-ш-ш, Марго, - осекает меня, уложив палец на мои губы. Сминает их, трогает откровенно, а при этом дышит так тяжело, что ноздри раздуваются, как у бешеного быка. - Дети спят, а вы раскричались, будто вас убивают.

- Спят? - недоверчиво заглядываю ему за спину.

- Любочка отключилась сразу же, как ее голова коснулась подушки. Фил уснул в гостиной под работающий телевизор, - отчитывается он невозмутимо, будто не его лапа в этот момент покоится на моей ягодице. - Технически, я уложил всех детей. Осталась… мама.

Пятерня сжимается, пальцы впиваются в напряженную мышцу, и я инстинктивно вздрагиваю. Горячая мужская ладонь скользит по кружеву белья, забирается сзади под блузку, намертво прирастает к моей пояснице. Надавливает так грубо, что я животом впечатываюсь в пряжку ремня.

- Воронцов, нет, - твердо стою на своем, упираясь руками в его плечи, и отклоняюсь корпусом назад, насколько мне позволяет неудобная поза.

Влас продолжает держать меня за талию, иначе я, наверное, упала бы на пол. Все крепче прижимает меня к себе. Между нами лишь мокрый хлопок его рубашки, моя блузка сползла с плеч и повисла, как белый флаг, позорно капитулируя перед мужчиной. Белье не в счет - оно Власу не мешает прожигать меня тягучим взглядом. Скорее, раззадоривает фантазию.

- Нет так нет. Я не в том возрасте, чтобы женщину принуждать, - лениво протягивает. - Да и устал чертовски, так что вам нечего опасаться.

- Тогда почему вы все ещё в меня.… - красноречиво опускаю взгляд, - упираетесь?

- Марго, это естественная реакция организма на красивую женщину. Вам должно льстить мое... кхм... внимание.

Я делаю вид, что пропустила его сомнительный комплимент мимо ушей. Держу лицо до последнего, в то время как сама подтаиваю, как шоколадка, и растекаюсь по жаркому мужскому торсу.

- С чем я вас и поздравляю. В вашем возрасте это хороший знак.

Цыкнув на меня, он прищуривает насыщенно голубые глаза, завораживающие, и, пока я под гипнозом, вдруг наклоняется к моей шее. Пульс зашкаливает. На всякий случай я замираю, прекращая дышать. Острый дефицит кислорода дурманит разум, капелька воды стекает к ложбинке груди. В полной тишине раздается жаркий шепот Власа:

- Зараза вы, Мегера Андреевна. Но чертовски красивая.

Сказал как отрезал - и отпустил меня, лишив точки опоры.

Мне приходится схватиться рукой за край раковины, чтобы не упасть. Словно в тумане, я наблюдаю, как Влас разворачивается и открывает дверь. Смотрю ему вслед, на перекатывающиеся под рубашкой мышцы спины, а сама едва стою на ногах. Очнувшись, наспех накидываю на себя халат.

- Снимайте рубашку, Влас, - бросаю требовательно.

Он удивленно оглядывается, вопросительно выгибает бровь, а я поздно понимаю, как двусмысленно прозвучала моя фраза.

- Мне воспитание не позволяет, Марго, - бархатно смеется он, сбавляя градус напряжения. - Я родился в прошлом веке.

- Я тоже, - легко улыбаюсь, кутаясь в халат. Выдыхаю расслабленно. - Давайте постираю.

Подумав пару секунд, Воронцов всё-таки кивает. Пока он расстегивает пуговицы, я отвожу взгляд и заинтересованно рассматриваю плитку в ванной. Оказывается, швы неровные, а в некоторых местах оттенки голубого отличаются.

- Маргарита? - пробивается сквозь вакуум.

- М? - взметаю взгляд сразу к его лицу, минуя опасные участки мощной груди. Хватит мне зрелищ на сегодня. После них хочется хлеба, а я на бессрочной диете.

- Спасибо.

Влас без сарказма отдает мне рубашку и уходит, аккуратно прикрыв за собой дверь.

- Сама от мужика отказалась, теперь не причитай, - бурчу себе под нос, складывая вещи в корзину.

Я принимаю прохладный душ, чтобы остыть, привожу себя в порядок. Сидя на бортике ванны, жду, пока постирается одежда, не спеша развешиваю ее на сушилке. И только потом рискую покинуть ванную, надеясь, что Воронцов уже храпит и видит десятый сон.

Но он не спит…

Замечаю его на балконе. Он стоит обнаженный по пояс у парапета, перекатывает в руке стакан и смотрит вдаль на мосты. Могу поспорить, мысленно их проклинает.