- Мам, мы уже взрослые! Сами откроем, - командует Аришка, протягивая мне ладошку.

Улыбнувшись, отдаю ей ключи, и она тут же берет Полю за руку. Неразлучные сестренки. Вместе они вприпрыжку бегут на наш этаж, хихикая и переступая через две ступеньки. Лифта девочки боятся - однажды мы застряли на несколько часов, и с тех пор ходим пешком по лестнице.

- Не спешите, Незабудки, - смеюсь им вслед. - Торопыжки мои.

Отчетливо слышу, как рычит и гавкает Рыжик, скребется в дверь, требуя его выпустить. Обычно он тихо ждет нас дома, а сегодня расшумелся на всю площадку.

- Незабудки! - с тревогой зову детей.

Не слышат из-за громкого лая. Невольно вспоминаю наставление бабули, и мне становится не по себе. Я в панике ускоряю шаг, преодолеваю лестничный пролет и застываю напротив нашей квартиры.

Кровь приливает к вискам, дыхание перехватывает. Сердце больше не принадлежит мне - вырывается из груди, тянется.… к нему.

На пороге, прислонившись спиной к закрытой двери, сидит Миша, согнув одну ногу в колене и свободно свесив руку. Увидев дочек, он поднимается с места и выпрямляется в полный рост. Великан на фоне двух крошек.

- Ма-ма! - хором визжат они, отскакивают от него, как два озорных мячика, и врезаются мне в ноги. - Там дядя Медведь! Драться будет?

- Он нас не обидит, - уверенно отвечаю, обнимая их. Не могу оторвать взгляд от Миши. Боюсь, что он исчезнет, стоит мне моргнуть. - Давно ты здесь? Замерз, наверное?

Он устало улыбается, разминает затекшую шею, небрежно проводит широкой ладонью по коротким волосам на затылке и тихо, хрипло выдыхает:

- Неважно. Главное, что дождался. Пустишь?

- Проходи, - шепчу, облизнув пересохшие губы.

Руки дрожат, и я с трудом попадаю ключом в замочную скважину. Миша стоит за моей спиной, не говоря ни слова и не касаясь, но я чувствую жар его дыхания, близость тела и обволакивающее тепло. Он заходит следом за нами в тесный коридор - и мигом заполняет собой все помещение. Квартира, в которой до этого момента не хватало чего-то важного, теперь кажется по-настоящему уютной и семейной.

Торопливые перешептывания дочек, привычные домашние ароматы, к которым гармонично примешивается мужской брутальный запах, придавая ощущение безопасности и защиты, заливистый лай нашей собаки.…

- Рыжик, фу! - испуганно отгоняю его. - Место!

Не слушается. Пролетает мимо девочек, едва не сбив их с ног, мчится к нам, скользя лапами по ламинату. Я пытаюсь схватить его за шкирку, но он выкручивается, оставляя в моей ладони клок рыжей шерсти. Целенаправленно бежит к Мише, в последний момент останавливается напротив и садится, уткнувшись носом в его колени. По коридору разносится тихий скулеж.

- Признал? - недоверчиво шепчу. - Ты молодец, Рыжик! - смеюсь, приседая к нему. - Принял хозяина. Свои, Рыжик, свои.

Я треплю пса по холке, Миша опускает руку, чтобы почесать его за ухом. В какой-то момент мы сталкиваемся пальцами. Рыжик облизывает наши ладони, виляет хвостом и крутится на месте. Обнюхав Мишину сумку с вещами, хватает зубами ручку и, рыча, тащит вглубь коридора.

- Миш, это же наш Рыжик! Тот самый щенок, который приблудился в новогоднюю ночь, - рассказываю воодушевленно. - Я забрала его из Мурманской области. Не смогла оставить в съемном доме, привезла с собой в Питер.

Я тараторю без остановки, а у самой слёзы наворачиваются на глазах. У нас с Мишей так мало общих воспоминаний, что их ценность неизмерима. Каждая деталь как бусинка, которую я аккуратно нанизываю на тонкую, хрупкую нить, собирая ожерелье нашего прошлого.

Улыбаюсь сквозь слёзы, запрокидываю голову - и спотыкаюсь о стеклянный, абсолютно пустой взгляд Миши.

- Не помнишь?

Он виновато пожимает плечами.

Ожерелье рассыпается.

- Ничего страшного, - убеждаю сама себя, пытаясь скрыть досаду. - Он вырос за семь лет и сильно изменился.

Миша слушает внимательно, впитывает каждое слово, но молчит. Подает мне ладонь, помогая подняться, и уже не отпускает мою руку. Ноги ватные, не слушаются. Прячу глаза, чтобы он не прочитал в них мою боль. Ему своей достаточно.

Пес носится вокруг, поскуливая и дергая нас зубами за одежду.

- Место, Рыжик! Девочки, закройте его в комнате.

Ариша и Поля с трудом и пыхтением уводят обиженную собаку, которая порывается облизнуть нас напоследок, а мы с Мишей остаемся наедине. Ненадолго, но минуты кажутся вечностью.

Мы будто знакомимся заново. Извилистый путь навстречу друг другу пролегает по битому стеклу. Каждый шаг отзывается болью.