- Ты о бабах? Есть, конечно. Я не испытываю дефицита женского внимания.

- Я о жене.

- Миша, не путай меня с собой, - смеётся надрывно, неискренне. - Я волк-одиночка. Это ты был у нас помешан на семье и детях. Только никак не мог достойную супругу себе найти. Крутилась вокруг тебя какая-то докторша, но ничего серьёзного, - бросает как бы невзначай, а у меня никаких ассоциаций. Ни единого образа. Белый шум. Значит, и правда ерунда, не стоящая внимания. - Надеюсь, спустя столько лет твоя мечта сбудется. Кстати, у тебя же свадьба завтра. Успеешь?

- Неважно, - отмахиваюсь, вгоняя сослуживца в ступор. - Как же та девушка, которую ты оставил? Благодаря твоей новой профессии, ты легко можешь её найти.

- Замуж вышла, уехала, сына другому родила. Демин, сам подумай, кто будет мужика с зоны ждать? Бред же.

Хмыкнув, Данила отворачивается к шкафчикам, упирается кулаками в столешницу. Некоторое время замираем в гробовой тишине. Подумав, он берет с полки бутылку, наполняет два стакана под завязку, один ставит передо мной.

- Я не пью.

- Я тоже, но мало ли, как далеко зайдет наш разговор.

Мы садимся друг напротив друга, Богатырев убирает тарелки в сторону, ставит ноутбук на край стола. Без расшаркиваний и лишних слов запускает программу. Взглядом спрашивает, что искать. Человек дела, и мне это импонирует. Недаром мы дружили.

- Для начала пробей эти цифры, - протягиваю ему телефон с фотографией жетонов.

- Как два пальца об асфальт, - усмехается самодовольно. - У меня все наши архивы есть. Один момент.…

На автомате он барабанит по клавиатуре, машинально вводит цифры, нажимает кнопку «Enter». Внезапно зависает. Его удивленный взгляд мечется от дисплея телефона к экрану, зрачки расширяются, брови сходятся на переносице.

- Стоп! Что за.... - Данила откидывается на спинку стула. Смотрит на меня с неподдельным шоком и толикой сочувствия, как на безнадежного больного. - Миша, ты издеваешься? Это же твой личный номер.

Окаменевшее сердце дергается в груди, чтобы разорваться на миллиард кусков.

Она не солгала. Каждое ее слово - правда. И сны, которые я считал бредом сумасшедшего, реальны.

Моя Настя. Мои дочки. А я тот самый предатель, который их бросил.

На эмоциях хватаю стакан со стола, заливаю в себя его содержимое, обжигая горло. Меня сразу же ведет. Новость взрывает мозг, душа наизнанку.

Я ненавижу себя до отвращения. Я люблю ее до потери пульса.

Я должен вернуть их. Доказать, что я изменился. Прежний Демин мертв. Новый - не бросит, а будет заботиться о своей семье до последнего вздоха.

- Хм, объяснишь, когда будешь готов, - понаблюдав за мной, понимающе произносит Богатырев. Наполняет мой стакан, к своему не притрагивается. - Вижу, все гораздо серьёзнее, чем я предполагал. Мозги тебе повредили знатно. Давай я расскажу по порядку все, что о тебе знаю.

- Нет, подожди, - хрипло выдаю. - Проверь по своим источникам Настю.

- Фамилию скажешь? Без нее как пальцем в небо. Я тебе не гадалка, - иронизирует Данила.

- Прохорова, - с трудом выдавливаю из себя. Воздуха не хватает.

Он вздрагивает, будто я его ударил, отводит взгляд. Не обронив ни слова, опустошает свой стакан до дна.

- Знакомая фамилия?

- Нет, - чеканит грубо. - Значит, Анастасия Прохорова... Готово, - закрывает крышку ноутбука. - Запрос я отправил, ребята работают, к утру у нас будет полное досье. А сейчас.… всё-таки поговорим о тебе, командир. Проведем терапию по-Богатыревски, как в старые добрые времена.

Достает вторую бутылку. Настроен решительно. Я тоже.

Судя по всему, беседа будет долгой и непростой.

Пришло время разобраться, кто я.

Наутро трещит голова. Мать Данилы отпаивает нас карельскими травами. Жалеет меня и ругает «непутевого сына», который склонил гостя на темную сторону. Превозмогая дикую мигрень, я пытаюсь заступиться за товарища, но он лениво отмахивается, так и не избавившись от дурной привычки брать всю вину на себя.

- Мне надо к Насте, - произношу на автопилоте, как только прихожу в себя.

Всю ночь мы с Данилой вспоминали юность. Что-то всплывало в моем сознании, а что-то я принимал на веру. Мне удалось упорядочить полученную информацию в более или менее целостную картину, но ровно до того момента, как Богатырев попрощался с флотом. Это произошло за несколько лет до моего последнего рейса. Дальше - пелена и рваные образы.