Стараясь не шуметь, я выскальзываю из детской и плотно прикрываю за собой дверь. Хочу пойти к себе, пока не рухнул прямо в коридоре, и вздремнуть в одиночестве. Расслабиться я могу только в отдельной комнате, когда точно знаю, что никого нет рядом, иначе боюсь потерять контроль во сне, испугать Мишаню или неосознанно причинить ему вред. Меня преследуют кошмары и видения, из-за которых я становлюсь сам не свой. Спасают лишь сильные успокоительные и снотворное, но у них побочный эффект - я отключаюсь так, что не слышу детский плач и не реагирую, когда сын зовет. Каждую ночь приходится балансировать между этими состояниями. Ещё одна причина в длинном списке, почему мне нужна Альбина. Она подстраховывает меня, когда я сплю, дежурит у Мишкиной кроватки, присматривает за ним.

Мегера из опеки права: я хреновый отец и не справляюсь. За мной надо следить, ведь мне самому нужна помощь.

- Аль, ты чего под дверью шумишь? – лениво бросаю, столкнувшись с ней в коридоре. – Мишку разбудишь.

Она вздрагивает от неожиданности и разворачивается, прижав к груди спортивную сумку, которую я оставил впопыхах на комоде, когда спешил к сыну.

- Хотела постирать твою одежду после тренировки, - произносит шепотом.

Собираюсь отмахнуться и скрыться в своей спальне, но вдруг вспоминаю о жетонах. Я будто в ответе за них перед двумя голубоглазыми русалочками, которые потеряли папу.

- Хмм, подожди, - ловлю Альбину за локоть. Забираю у нее сумку, застегиваю молнию и сжимаю кулак на лямке. - Я сам. Не суетись, лучше побудь с Мишаней, - небрежно похлопываю ее по плечу, как боевого товарища. - У нас были тяжелые сутки.

- Да, как скажешь, - она пятится к двери, нащупывая ручку дрожащей ладонью. - Пойду в детскую.

- Будь добра, - выдыхаю, смахивая испарину со лба. - Знаешь, я всё-таки поищу няню нам в помощь.

- Миша, ты же не хотел подпускать чужого человека к сыну?

- Попросим Савелия пробить кандидатку по базе, проверить все рекомендации. И сами будем ее контролировать. Ты же видишь, что мы вдвоем не справляемся.

Аля заторможено кивает, хмурится и задумчиво отводит взгляд. Я тоже не в восторге от того, что в доме появится какая-то левая баба, но другого выхода не вижу. Такими темпами мы свихнемся от нервов и недосыпа.

- Кстати, звонила Анастасия, - раздается, как гром среди ясного неба.

Одно лишь упоминание ее имени запускает необратимые процессы в моем организме. Она как вирус – проникает в кровь, поражает каждую клетку, вплетается в цепь ДНК, чтобы остаться со мной навечно. Я заболел ей сегодня, после нашего поцелуя в раздевалке. Или ещё раньше, в день нашей первой встречи в свадебном агентстве, когда мне показалось, что я знаю ее всю жизнь. А может, заразился во снах?

Мой диагноз – Настя. Теперь не знаю, как излечиться. Я превращаюсь в оголенный провод под высоким напряжением.

- И?

- Она подобрала для нас ресторан. Надо будет съездить посмотреть, - на этой фразе у Альбины загораются глаза. Я не разделяю ее энтузиазма, но мысли о Насте затмевают все остальное.

- Аля, мы же обсуждали, что свадьба будет чисто символической. Для отвода глаз, чтобы у окружающих и, главное, у опеки не возникло неудобных вопросов. Наш брак фиктивный, и все эти заморочки ни к чему, - чеканю безапелляционно, и огонь на дне ее зрачков тухнет. - В агентство мы обратились исключительно для того, чтобы время не тратить на подготовку. Профессионалы должны были сделать все за нас, пока мы занимаемся Мишаней. Вся эта канитель ради него, правильно? – спрашиваю с напором.

- Да, - и опускает голову, как провинившаяся школьница. - Значит, я встречусь с Анастасией сама? Без тебя? – уточняет вкрадчиво.

А я слышу лишь ее имя...

Между ребер острая боль, будто нож вонзили в сердце по самую рукоять и провернули. Я понимаю, что хочу ещё раз увидеть Настю. Поговорить с ней, извиниться и… отдать жетоны. Спросить об отце девочек и о том мужике, который забирал их из центра. Снова ее поцеловать. Вытрясти из нее всю правду, но….

Кто я такой? Меня ее жизнь не касается – мне бы со своей разобраться.

- Да мне плевать, Аль, - лгу, прежде всего, самому себе. – Я отдыхать, посиди с Мишаней. Через несколько часов я тебя сменю.

Закрывшись в спальне, я вытряхиваю содержимое сумки на постель. Усталость как рукой снимает, адреналин кипит в венах, когда я лихорадочно перебираю одежду и никак не могу найти жетоны. Перед глазами - грустные лица близняшек, в ушах – их разочарованные всхлипы. Они мне доверили самое ценное, а я не сохранил, хотя слово офицера дал.

- Альбина, - зло цежу сквозь зубы.

Она рылась в моих вещах, хотя я неоднократно просил не делать этого – не изображать заботливую жену. Я не заметил, как сам впустил ее в семью. От безысходности, ведь на протяжении всех семи лет только она была рядом. Как врач. Как сиделка. Как друг.

Я привык к ней, как к близкому родственнику, но сейчас… готов взорваться и прибить!