Я умолкаю и напрягаюсь всем телом, когда ощущаю легкие прикосновения к спине. Теплые пальчики порхают по моим шрамам, оставляя поверх них новые ожоги.

Что ты делаешь, Настя? Что ты делаешь… С огнём играешь.

- Когда? Как?

Нежный голос надрывается. Она плачет?

Прикосновение становятся смелее и…. невыносимее. Меня обдает языками пламени, пробирает до костей. К груди будто приложили дефибриллятор и шарахнули на полной мощности.

Со стороны Насти это элементарная жалость, а с моей… Хрен знает что! Помешательство!

- Ничего страшного, Настя, - произношу из последних сил, по-прежнему запрещая себе смотреть на девушку из снов, которую целовал прошлой ночью. И сейчас хочу повторить это наяву. – Прости, если испугал или шокировал. Понимаю, тебе неприятно, но…

Барьеры рушатся, выпуская моих самых темных демонов, когда обжигающе горячая женская ладонь ведет вверх по спине, трогает меня без намека на брезгливость, гладит ласково. Затягивает рубцы на душе.

Я больше не в силах сдерживать своё сумасшествие. Мне нужна она. Сегодня, завтра, всегда.

Демоны кружатся вокруг нас в безумном танце. Толкают в пропасть.

«Настенька», - звучит снова. Моим голосом. С нотками собственника. Так, словно она всегда была моей.

Всё-таки срываюсь. И беру то, что по праву принадлежит мне.

«Моя личность. Моя жизнь. Всё теперь твоё. Береги».

Короткие вспышки бьют по мозгам. Безжалостно, сильно, метко. Каждый удар отправляет в нокаут. Подсознание отправляется в свободное плавание, и я послушно иду по течению, принимая всё, что оно мне показывает.

Смущенная, раскрасневшаяся Настя в ворохе смятых простыней. Капельки слёз на алых щеках, дрожащие соленые губы. Мои жетоны на её обнаженной груди, как метка, что эта женщина моя. Рваное, цветочное дыхание, которое я ловлю губами.

«Мишенька», - зовёт она меня одновременно в двух реальностях, что слились воедино. И я откликаюсь.

Целую её жадно и отчаянно. Пробую на вкус, который кажется мне знакомым, вторгаюсь в сладкий рот, исследую языком каждый его уголок. Обезумев, толкаюсь неистово, на грани пошлости.

Делаю шаг прямо в пропасть. Впечатываю Настю в шкафчик, прижимаю её всем телом, чтобы не сбежала, а она не сопротивляется. Смягчается в моих руках, отвечает на поцелуй, впускает меня глубже.

Напрасно.… Я больше себя не контролирую. Она, кажется, тоже.

Настя трепетно обнимает меня, заводя руки мне за спину. Я ласкаю ее грубыми ладонями через тонкую ткань платья, что облегает плавные изгибы, как вторая кожа. Держусь из последних сил, чтобы не сорвать его.

Хочу её, и это желание плавит мозг. Никакие установки не работают. Принципы идут на хрен, следом за ними летят триггеры и психологические барьеры.

Всё теряет смысл, кроме ласковых женских пальцев на моих шрамах. Я не хочу отталкивать Настю, запрещать ей трогать меня. Наоборот, эти нежные прикосновения кажутся мне правильными и уместными. Ведь она своя. Родная. Ей можно все.

Я принадлежу ей, как она мне.

Семь лет мне никто не нужен был, будто стоял какой-то блок после травмы. Долгая реабилитация, сильные боли, мучительные попытки вспомнить, кто я, а после череды неудач - заново найти себя. Годы ушли на то, чтобы просто научиться существовать в этом незнакомом для меня мире. Не жить, нет. Я был дикарем, ненавидел людей, завидовал чужим семьям, счастливым и дружным. На баб не смотрел – было противно. Никому не позволял трогать себя, отвергал психологически, будто ожоги навсегда остались свежими и любое касание приносило боль. До недавнего времени я сам был похож на пульсирующий нарыв, и чувствовал себя соответствующе. Энергию я направлял в спорт, напряжение сбрасывал в зале.

Сейчас во мне впервые просыпается мужик, реагирует на желанную женщину, требует взять её себе. Все чувства обостряются. Я не животное, но когда с пухлых губ срывается приглушенный стон, меня уносит.

– Ответь, - приглушенно мычит Настя мне рот. - Вдруг что-то важное.

Указывает на телефон, который трезвонит на лавке, пытается образумить меня, но мой внутренний зверь сорвался с цепи.

– Перезвоню, - бросаю, даже не взглянув на дисплей.

В моей голове – свое кино, и я хочу досмотреть его до конца.

«Я клянусь, что выйду за тебя и буду верной до конца дней»…