Прошло полночи, прежде чем тело викария увезли, и двери дома закрылись за чужаками. Истерика миссис Харрисон, по поводу того, что она пригрела в своем доме чудовище, злобное бурчание ее мужа, беспомощность констебля, громкие заявления слуг – после всего этого капитан Линдгейт чувствовал себя, словно провел весь день в сражении. Нога отекла и болела, но Берти был даже рад этому, поскольку эта боль отвлекала его от свежей раны. Хоть Джон-Джозеф наскоро перевязал плечо, кровотечение остановилось не сразу, ткань прилипла к коже, и Альберт с ужасом думал, что будет, когда он начнет снимать фрак и рубашку. А ведь еще была лестница, по которой предстояло подняться.

Предпочитая оттянуть этот момент как можно дальше, он прошел в гостиную и рухнул на диван. Узкий и неудобный, диван не был предназначен для того, чтобы на нем лежали, поэтому плечо капитана свисало, а ноги пришлось закинуть на подлокотник. Альберта это ничуть не смутило. Он прикрыл глаза, пытаясь собраться с силами, чтобы подняться в спальню. Мерное тиканье часов убаюкивало, и наверное, Альберт задремал, потому что пропустил приход Одри. Очнулся только тогда, когда прохладная ладонь опустилась ему на лоб. Капитан приоткрыл глаза и улыбнулся.

– Ты?

– Что у тебя с рукой? – в голосе девушки слышалась неподдельная тревога. – Это рана?

– Царапина, – тело затекло, и он с трудом приподнялся, стараясь не опираться на раненую руку. – Почему ты не спишь?

– Я ждала тебя.

От этого бесхитростного признания на душе стало тепло. Берти почувствовал, как к нему возвращаются силы. Сейчас он готов был вскочить на коня и сразиться с драконом. Жаль только драконов не было, да и беспокоить лошадей, спокойно дремлющих в конюшне, не хотелось.

– Слуги разбежались, – Одри криво улыбнулась. – Никто не захотел оставаться под одной крышей с распутницей, одержимой Тьмой.

– Идиоты… – он потер глаза, прогоняя остатки дремоты. – Подожди, а Джон-Джозеф?

Одри виновато потупилась:

– Я уговорила Джорджиану переночевать в гостинице, куда она отослала кучера и лошадей. Джон-Джозеф повез ее и Дейзи. Сказал, что вернется утром. Так что в доме мы вдвоем.

– Ты боишься себя? – мгновенно догадался капитан Линдгейт. Девушка шумно выдохнула:

– Альберт, я убила человека!

Снова переживая все это, она закрыла лицо руками. Он грустно улыбнулся, прекрасно понимая чувства, обуревающие девушку, когда-то и он сам так же терзался. И пусть убитый им был врагом, все равно, даже сейчас Берти отчетливо помнил его взгляд перед тем, как капитан нанес смертельный удар.

– Так бывает…

– Нет… ты не понимаешь, я хотела его смерти! Я жаждала ее!

Глаза заволокло пеленой дыма. Альберт снова вспомнил время войны. Запал атаки, ржание коней, свист пуль, грохот пушечных ядер, кровь ударяет в голову:

– Вперед!

Капитан Линдгейт пришпоривает коня, врезается в строй врагов…

Взмах саблей… и взгляд. Обреченный взгляд солдата, понимающего что сейчас умрет. Сколько еще было таких взглядов? Понимая, что иначе сойдет с ума,он перестал их считать. Одри было сложнее, и поэтому Альберт сказал то, что всегда говорил новичкам после боя:

– Он ее заслужил. Подумай, сколько зла он мог натворить.

Девушка слабо улыбнулась, но улыбка сразу же померкла.

– И все равно, я не должна была… я обязана была остановить Тьму.

“Вот еще!” – фыркнула древняя магия. Девушка встревоженно посмотрела на капитана, но он не услышал.

– Одри, этот человек угрожал тебе… всем нам… Никто еще не оправился от той войны и второго Узурпатора мир бы не выдержал. Остановив безумца, ты спасла всех.

– От этого не легче.

– Да, – Берти притянул ее к себе здоровой рукой, вынуждая положить голову на плечо, зарылся лицом в волосы, вдыхая тонкий запах фиалок. Фея, фея из лесной чащи, указывающая путь. Теперь он должен был указать путь ей самой. – Но потом, когда ты будешь смотреть на крестьян, убирающих урожай, или же детей, весело играющих в парке, ты будешь думать именно так.

Потрясенная тем, что он делился с ней своими чувствами, Одри подняла голову. А ведь Альберт тоже убивал! И пусть на войне, но от этого легче не становилось. Нежность, затопившая ее сердце, вытеснила остальные чувства. Как никогда Одри хотелось утешить этого мужчину, заставить позабыть обо всем. Их губы встретились…

Стук дверного молотка прервал их. Альберт насторожился:

– Кого еще принесло так поздно?

– Капитан, откройте! – знакомый голос заставил переглянуться.

– Это же Ричмонд! – Одри вскочила. – Что ему понадобилось в такое время?