– Это все наветы недругов, – отмахнулся Торнотон. – Констебль, я на святой книге готов поклясться, что эта девица – мисс Одри де Лакруа, весьма порочная особа, которая несколько дней назад сбежала из дома мистера Харрисона, теперь ясна и причина… – он выразительно посмотрел на капитана. – Этот мужчина вскружил ей голову и вверг в пучину порока…

– Я сбежала, потому что не желала становиться ни экономкой в доме кузена, ни вашей женой! – вспыхнула Одри, понимая, что дальше отрицать все глупо.

– Одри,.. – почти простонал Альберт.

– Вы видите, как этот мужчина влияет на разум мисс де Лакруа! – торжественно возвестил Торнотон. – Она предпочитает жить в чужом доме, нежели стать женой викария и уважаемой женщиной!

– Викария, которого едва не лишили сана, – парировал капитан.

– Это не относиться к делу, милорд, – вмешался констебль. – Если девушка не достигла соответствующего возраста, когда ее разум созрел и она может отвечать сама за свои действия, она должна быть возвращена опекунам.

Дом возмущенно скрипнул, осуждая поведение чужаков, посмевших вторгнуться и так дерзко разговаривать с хозяевами. С потолка на голову констебля посыпалась пыль, но он не придал этому значения.

– Мисс, извольте следовать за нами, или мне придется применить силу…

Альберт скрипнул зубами и шагнул вперед, намереваясь хорошенько проучить наглецов, но Джорджиана снова удержала брата:

– Берти, это бесполезно. Мы не в Дербишире, и эти слуги вряд ли поддержат тебя, – прошептала она, с тревогой смотря на побледневшую Одри.

Капитан только скрипнул зубами. Сестра была права, начни он настаивать или чинить препятствия, констебль посадил бы его за решетку, а пока шли бы разбирательства, девушка оставалась во власти разъяренных родственников.

– Мисс,.. – констебль предпринял еще одну попытку.

– Нет! – Одри вскинула голову.– Я никуда не пойду, особенно с этим человеком!

Она указала на викария, который буквально пожирал девушку жадным взглядом.

– Довольно, Одри, – вмешался мистер Харрисон. – Хватит! Ты и так натворила дел. Счастье, что викарий Торнотон готов тебя простить и вернуть доброе имя!

– Доброе имя? – взвилась Одри. – Это какое? “Слепая курица”? Кажется так меня называли в Пейнтборо!

– Считаешь, что “распутница” подойдет тебе больше? – повысила голос миссис Харрисон. – Бесстыжая девка, вот ты кто! Вся в мать! Та тоже была бесстыдницей и сбежала из дому!

С лестницы донеслось оханье.

– Надо же, а мы думали, что служим в респектабельном доме, – прошептал кто-то из горничных.

– Знаете, я полагаю, мы легко можем решить все проблемы, – Альберт предпринял еще одну попытку. Он повернулся к мистеру Харрисону, тот нахмурился:

– И каким же образом?

– Как я уже говорил, я сделал Одри предложение. И не собираюсь отказываться от своих слов. Я готов жениться на ней.

– Неужели, и почему же до сих пор вы этого не сделали? – иронично осведомился мистер Харрисон.

– Ждал специального разрешения, но поскольку вы здесь, как и викарий, оно не требуется, – Альберт пожал плечами. – Мы можем провести церемонию прямо здесь и сейчас.

Заколебавшись, мистер Харрисон оглянулась на викария, все еще стоявшего в дверях.

– Мистер Торнотон?

– А почему бы и нет? – улыбнулся тот. – Вполне достойное решение.

Улыбаясь он подошел к Одри и внимательно посмотрел на нее, а потом вдруг резко притянул к себе. В правой руке блеснул небольшой пистолет, который викарий приставил к виску девушки. Джорджиана ахнула.

– Вы не оставили мне выбора, капитан. Стойте смирно! – приказал Торнотон, заметив, что Альберт Линдгейт дернулся. Тот замер, не сводя взгляда с оружия. Он словно оказался в прошлом, только тогда все было проще, поскольку пистолет был приставлен к его голове.

– Вы не посмеете, – прошептал он. – Она… она ведь нужна вам… зачем-то нужна…

Торнотон рассмеялся:

– Конечно, стал бы я затевать все просто так. Как я понимаю, капитан, вы все-таки слишком благородны и не воспользовались тем, что щедро свалилось вам на голову, а зря!

– Что вы имеете в виду? – процедил Альберт. Мозг лихорадочно работал, пытаясь найти выход из ловушки, в которой они оказались.

– Род де Лакруа… потомки феи Мелюзины… они обладают исключительным даром, если родители заключили брак по любви. Но, конечно, вы этого не знали… никто не знал.

Не выпуская Одри, он начал отступать к двери.