Показалось, туман облизнулся.

– Ну уж нет!

“Жаль” – туман исчез. Одри заморгала, пытаясь понять, привиделось ей это или она на самом деле разговаривала с Тьмой. Может она и взаправду начала терять разум?

С трудом поднявшись, спина затекла от долгого сидения, она покинула библиотеку и столкнулась лицом к лицу с капитаном, заходящим в дом. Он все еще тяжело дышал, волосы были взъерошены, а лоб покрывали бисеринки пота. Глядя на него Одри моментально позабыла обо всем, что ее тревожило. Приезд Джорджианы Линдгейт, древняя магия тьмы, разрушающая разум – все это казалось сейчас слишком несущественным.

Одрии до боли в пальцах захотелось провести рукой по атласной коже, разглаживая морщины на высоком лбу, запустить пальцы в густую шевелюру и приникнуть к его губам, возвращая поцелуй, подаренный утром.

– Одри, – выдохнул капитан.

Он все еще стоял на пороге и напряженно смотрел на девушку.

– Вы вернулись? – только и спросила она.

– Думали, я уехал навсегда? – усмехнулся Берти, стягивая перчатки одну за другой. Одри улыбнулась и помотала головой:

– Вы не могли так поступить.

– Признаться, меня посещали такие мысли, – усмехнулся он.

– Но вы вернулись.

– Это было бы равносильно бегству, а я не привык избегать ответственности за свои поступки, – Берти пристально всматривался в лицо девушки.

– Ответственности? – переспросила она, чувствуя себя глупо. – К-какой ответственности?

– Я… – он скрипнул зубами. – я нарушил данное вам слово и позволил себе…

Одри почувствовала, как ее охватывает гнев. Как он смел извиняться!

– Вы не позволили себе капитан ничего того, что я сама не позволила вам! – отчеканила она, совершенно не заботясь о том, кто ее слышит. Берти бросил хмурый взгляд в темноту коридора, ведущего на кухню кивнул в сторону библиотеки.

– Предлагаю продолжить наш разговор там.

– Нам не о чем говорить, – девушка покачала головой. – Все, что случилось – досадное недоразумение, не более.

Настала очередь Альберта злиться.

– Неужели? – процедил он, сквозь зубы.

Одри вскинула голову, дерзко смотря ему прямо в глаза. В глубине души она трепетала, но показать это означало проиграть. Несколько секунд они смотрели друг на друга, не моргая. В ушах у Одри шумело, и это была не Тьма, а стук собственного сердца. Она понимала, что перешла черту и что капитану ничего не стоит вышвырнуть ее прочь или же сдать родственникам, но принять извинения было бы для нее сродни пощечине.

Пробормотав что-то, капитан шагнул вплотную, намереваясь не то хорошенько встряхнуть дерзкую девчонку, не то еще раз поцеловать.

– Берти, наконец-то!

Возглас заставил отпрянуть друг от друга.

Джорджиана легко сбежала по ступеням:

– Дорогой. ты выглядишь так, словно за тобой гнались все невесты Ландиума!

Выражение ее лица было абсолютно безмятежно, хотя в глазах таилась насмешка. Бледно-сиреневый шелк вечернего платья струился, подчеркивая ее фигуру, белоснежный кушак перехватывал тонкую талию, а воздушный шлейф был перекинут через руку.

Одри легко представила, как рыжеволосая красавица кружит в этом платье по бальному залу. Странно, что она так легко согласилась пожить в тихом и провинциальном Хотфилде.

– На тебе лица нет. Что-то случилось? – небрежно поинтересовалась Джорджи у брата.

– Н-нет, – капитан тряхнул головой. – Прошу меня извинить, мне надо переодеться.

– Интересно, что его так разозлило? – протянула Джорджиана, как только дверь наверху хлопнула, возвещая, что хозяин дома скрылся в своей комнате. – Неужели он встретил этого вашего, как его там, – она пощелкала пальцами, пытаясь вспомнить. – А, Чоколомбо…

– Чоллакомба, – поправила ее Одри. – И с чего вы взяли, что Альберт злиться?

Джорджиана фыркнула:

– Вы же его видели? Ясно, что все это время он скакал по полям. Значит, его что-то разозлило. Или расстроило.

Она приподняла брови. Одри невольно смутилась:

– Вы его так хорошо знаете…