На тропинке завязалась потасовка. Внезапно раздался противный чавкающий звук, а в воздухе вдруг появился солоноватый запах. Одри узнала его сразу, слишком уж часто он появлялся в ее детстве: кровь! Саймон еще несколько секунд стоял, прижав руки к животу, а потом упал на траву, под его телом начало расползаться темное пятно. Одри вскрикнула. Голова закружилась, и ее поволокло куда-то, прочь от место, где только что произошло убийство…

Она открыла глаза и обнаружила, что лежит в кровати. Сердце колотилось в груди, а простыни были мокрыми от пота. Звать Пейдж девушка не стала, горничная всегда слишком много болтала, чего Одри сейчас не могла вынести.

Ощущая слабость во всем теле, девушка встала и долго плескала себе в лицо прохладной водой, а потом обтерла все тело, пытаясь смыть липкий кошмар, который привиделся ночью.

Подумать только,она вообразила себя Мелюзиной, девой-рыбой, способной повелевать Тьмой. Какая дикость. Наверняка, в этом виновата книга, которую Одри читала накануне. Написанная на родном языке, она взбудоражила старые воспоминания, которые Одри считала похороненными вместе с матерью.

А еще капитан Линдгейт. Вернее, ее чувства к тому, кто от рождения был ей не парой. Одри понимала всю тщетность своих мечтаний, но ничего не могла с этим поделать.

Надев утреннее платье из голубого муслина, благо миссис Гроув прислала его пару дней тому назад, Одри поспешила выйти из комнаты. В предрассветный час все обитатели дома еще спали. Стараясь двигаться бесшумно, чтобы никого не потревожить, девушка направилась в сад. Там она долго стояла у края обрыва, до боли в глазах всматриваясь в линию горизонта, за которой была Вандея. Болотный край, полный мифов и легенд. А ведь сегодня ночью она могла возродить его, стоило только согласиться с Тьмой…

Саймон ведь все равно умер, и не останови она древнюю магию, то сейчас могла бы вернуться домой. Хотя… что Одри могла бы там увидеть? Поля, поросшие сорной травой? Сожженные дома? Кости, обглоданные воронами? Как никогда раньше Одри остро ощутила свое одиночество. Даже Тьма молчала. Возможно, все, что случилось ночью, привиделось Одри в кошмарном сне, а голос, звучащий в голове, как и серые клубы тумана – игра ее воображения? Или, может, она уже сошла с ума, и все события последних дней: побег, жизнь в Хотфилде под чужим именем, визиты соседей происходят только в ее голове?

Одри провела пальцами по губам, вспоминая поцелуй Альберта. Это точно не могло быть вымыслом! Его улыбка, осторожные касания, вызывающие трепет всего тела, его взгляд…Чтобы удостовериться в реальности происходящего, она с силой ущипнула себя:

– Ой!

От боли на глазах выступили слезы. Одри моргнула, прогоняя их.Отчаяние схлынуло, оставив привычный привкус горечи. Все-таки она в здравом уме, а значит, Тьма не смогла поглотить ее душу. Так что и ночной кошмар наверняка просто сон. Словно в подтверждение ее мыслей небо друг окрасилось в золотисто-розовый свет, а из-за горизонта показалось солнце, наконец, показалось из-за горизонта. Вдоволь полюбовавшись рассветом и обретя мир в душе, Одри направилась в дом. Воодушевленная, она не стала оглядываться, и потому не видела, что из-под куста диких роз показались клубы серого тумана. Замерев на секунду точно облако, серая дымка заструилась по тропинке и развеялась у самого порога особняка. Древняя магия следила за своей хранительницей.

Если кто-то из спорщиков и опасался, что дождь может нарушить планы, то безосновательно. С утра в небе не было ни облачка, даже ветер, разгулявшийся в последние дни стих, словно желал, чтобы ничто не могло помешать предстоящей скачке. Накануне, во время бурных обсуждений Ричмонд предложил скакать по старой дороге, которая вела к развалинам замка. Относительно безлюдная, достаточно прямая и сухая, она идеально подходила для задуманного. Даже Альберт признал, что не мог бы выбрать лучшей трассы.

С Ричмондом они встретились около раскидистого векового дуба. Юноша подлетел на полном скаку и залихватски остановил коня, резко дернув поводом. Жеребец взвился на дыбы, а Берти недовольно поморщился. Сам он предпочел не гнать лошадей, экономя силы для состязания, поэтому к месту встречи они шли шагом.

Одри полагала, что Джорджиана будет возмущаться, но к ее изумлению, рыжеволосая красавица полностью поддержала решение брата, предпочитая хорошо размять своего серого на шагу.

В ярко алой, расшитой золотым шнуром амазонке, она безупречно сидела в седле. Ричмонд осмелился сказать это вслух и заслужил благосклонно улыбку.

– Ну что, приступим? – поинтересовался капитан, желая прервать бессвязный поток комплиментов, который намеревался произнести юный Дэшвуд.

– Разумеется, – кивнула Джорджи.