Одри проводила его затуманенным взглядом, а потом, невзирая на платье, опустилась на пол. Ноги все еще дрожали, а сердце гулко стучало в груди. Разум просто кричал, что необходимо бежать и причем незамедлительно, но девушка понимала, что не сможет этого сделать. Она знала, что с этого момента не сможет прожить, не видя капитана Линдгейта, не слыша его голос. И дело было не в поцелуе, вернее, не только в нем, но и во всем остальном.

– Создатель, – девушка медленно закрыла лицо руками, словно это могло защитить ее от собственных чувств, – и что мне теперь делать?

Она ожидала, что Тьма появится и даст ей совет, но древняя магия спряталась, словно ее могли напугать человеческие страсти. Только кони тихо фыркали, выражая презрение смятению, охватывающему девушку. Они медленно жевали сено, гадая, когда придет конюх и выведет их погулять.

– Действительно, – Одри грустно усмехнулась. – У всех своя жизнь.

Она встала и отряхнула платья, надеясь, что темные пятна не слишком въелись в ткань. Миссис Гроув прислала вместе с очередной порцией нарядов еще и собственноручно сваренное мыло с припиской, что оно легко отстирывает любые пятна, будь то соус или масло. Оставалось уповать, что волшебный состав действительно легко справится с любой грязью.

Приведя себя в порядок, насколько это было возможно, девушка вернулась в дом. В столовой уже никого не было, оно и к лучшему. Сейчас, в смятении, охватившем ее, она не готова была оказаться под проницательным взглядом зеленых глаз Джорджианы Линдгейт.

И дело было не в том, что Одри стыдилась того, что произошло, но она боялась, что сестра капитана разгадает ее чувства и заставит Берти покинуть Нортленд навсегда. Разумеется, это будет сделано под благовидным предлогом: просьба матери, или требование отца. Возможно, письмо от старшего брата…

Еще едя в Нортленд Одри понимала, что ее положение не продлиться вечно, но сейчас она не готова была отпустить Альберта Линдгейта. Не сегодня, когда он поцеловал ее.

Шальная мысль подкараулить капитана, ворваться в спальню и потребовать завершить начатое мелькнула в мозгу, и Одри не была уверена,что это полностью ее мысль. Она даже остановилась и внимательно посмотрела по сторонам, ища серый туман, но вокруг царила тишина. Даже особняк, обычно скрипучий, молчал, будто понимая,что твориться на душе у той, кого он выбрал хозяйкой.

– Если бы ты мог помочь мне, – прошептала Одри, поглаживая полированные перила. Они мягко завибрировали под ладонью, напоминая урчащего от удовольствия кота.

Девушка едва успела подняться на второй этаж, когда входной молоток стукнул, дверь со скрипом отворилась и в холле послышался голос Стивена Чоллакомба.

Не желая, чтобы он видел ее растрепанной и в грязном платье, Одри поспешила скрыться в спальне. Пейдж была там. Если девушка и размышляла, какую причину назвать горничной, чтобы оправдать свой вид, то напрасно, Пейдж была слишком поглощена своими собственными переживаниями.

– Вы видели эту грымзу, мисс? – девчонка чуть не плакала от досады.

– Грымзу? – Одри нахмурилась, не понимая, кто заслуживает такого обращения. Явно не Джорджиана Линдгейт. Сестра капитана была несколько надменна и импульсивна, но никак не походила на грымзу. – Пейдж, о ком ты?

– Да об этой зазнаваке, Дейзи, горничной мисс Линдгейт… – девчонка охнула и прикрыла рот рукой. – Ой, а как же теперь вас различать, мисс?

– Во-первых, сестра капитана леди Линдгейт, она же дочь герцога. И я уже говорила, называй меня мисс Одри, – она повернулась к горничной спиной. – И помоги сменить платье.

– Да мисс, – спохватившись, Пейдж принялась за дело, попутно жалуясь на горничную Джорджианы. Из ее сумбурных рассказовы, Одри поняла, что больше всего Пейдж уязвлена тем, что Дейзи, будучи личной горничной родной сестры хозяина дома, занимает более высокое положение среди слуг, следовательно именно она будет сидеть за ужином рядом с экономкой, тогда как сама Пейдж вынуждена была занять место рядом со старшим лакеем. Одри прекрасно знала, что слуги придают значения иерархии гораздо больше самих господ, и потому искренне сочувствовала Пейдж.

Приведя себя в порядок и насколько это возможно, утешив горничную, девушка спустилась в гостинную, где находился Стивен Чоллакомб.

– Мисс Линдгейт, – он встал и поклонился, а потом протянул девушке букет слегка подвявших астр. – Это вам.

– Спасибо, – Одри не слишком любила астры, их цветение всегда напоминало о том, что скоро наступят холода, но говорить об этом не стала. Просто отдала букет слуге, распорядившись поставить в вазу. – Какими судьбами на этот раз, мистер Чоллакомб? Желаете посмотреть, как содержат вашего коня?

– Что? Нет, я прекрасно понимаю, что мое имущество в надежных руках, – отмахнулся тот. – Я просто желал видеть вас…