– Почту за честь, – он распахнул дверцу и протянул руку, помогая девушке забраться внутрь.

– Почему это вы подвезете только эту девицу! – запротестовал клерк. Он сидел на траве, прижимая к груди саквояж. Одри с тревогой посмотрела на капитана. Он подмигнул.

– Девушка – подруга моей сестры, – громогласно пояснил Линдгейт. Пока все осмысливали эту фразу, как и то, почему девушка благородного происхождения делала в дилижансе одна, капитан усадил Одри в карету и запрыгнул следом, пошатнулся, но сразу же выровнялся, с шумом выдохнув сквозь зубы.

– Что-то не так? – встревожилась Одри.

– Откуда такие выводы? – Линдгейт присел напротив.

– У вас такое выражение лица…

– Не обращайте внимания, я просто оступился. С некоторых пор со мной такое случается довольно часто, – в его голосе ирония смешивалась с грустью. – Джон-Джозеф, мне кажется, мы уже достаточно задержались здесь!

Кучер, невысокий коренастый мужчина,захлопнул дверцу, резанув по девушке недовольным взглядом, словно она покушалась на самое святое. Впрочем, в глазах верного слуги все так и было, Одри прекрасно понимала, что увидь их вместе кто-нибудь из Пейнтборо, ее репутация была бы погублена. Конечно, как честный человек, капитан мог бы на ней жениться. Но девушка сомневалась, что женитьба, особенно на такой, как она, входила в его планы.

Расправив юбки, Одри украдкой посмотрела на своего попутчика, пытаясь понять, хотела бы она такого человека в мужья. Капитан был весьма привлекателен: хоть и не слишком высокий, но широкоплечий и подтянутый, он обладал правильными чертами лица, упрямо выдвинутым вперед подбородком и веселым нравом. А, судя по одежде и экипажу, запряженной четверкой серых рысаков, и слуге, определенными средствами, что делало его привлекательность более явной. Весьма достойный молодой человек, которому не составит труда найти себе невесту, и уж явно не сироту-бесприданницу. Негодуя на себя саму и то, куда завели ее собственные мысли,Одри тихо вздохнула.

– Не нашли во мне ничего интересного? – вежливо поинтересовался капитан, осторожно вытягивая ноги.

– Что? – опешила девушка.

– Вы рассматривали меня, словно ученый жука, и судя по выражению лица, насекомое оказалась не такое уж и редкое, – подсказал он.

– А, это, – Одри немного смутилась и на секунду отвернулась к окну, но сразу же снова взглянула на своего попутчика , – я пытаюсь определить ваши недостатки.

– И как?

– Безуспешно. Похоже, вы – средоточие всех достоинств.

Ее заявление вызвало кривую улыбку.

– Подождите до постоялого двора, – посоветовал Линдгейт.

– И что тогда? – Одри заинтересованно посмотрела на него. – Неужели вы обладаете пагубной страстью к горячительным напиткам или азартным играм?

От ее предположения капитан нахмурился:

– Что это вам вдруг пришло в голову?

– Вы упомянули постоялый двор. Что еще можно там делать? – пояснила девушка.

Линдгейт скривился:

– Интересно, откуда у вас такие познания о постоялых дворах.

– Хамфри, мой кузен, о его помолвке объявили на балу у Деккеров, – пояснила Одри, дождалась кивка и продолжила. – Я как-то слышала, что дядя его отчитывал как раз за то, что тот напился на постоялом дворе и проигрался в пух и прах.

– А, – усмехнулся капитан. – Вынужден вас разочаровать: азартные игры меня не привлекают, а из крепких напитков я предпочитаю то, что вряд ли можно найти на постоялом дворе. И уж точно я не собираюсь напиваться в дороге.

– Тогда почему ваши недостатки должны проявиться именно там? – не сдавалась Одри.

– Если вы позабыли, я хромаю, – он указал на правую ногу.

– Да, я помню, вы упоминали об этом, но что с того? – Одри пожала плечами.

– Многих это ужасает.

– Как глупо.

– Глупо?

– Конечно. Я понимаю, было бы страшно, повредись вы рассудком, а так…Мне, например, ваша хромота лишь на пользу.

Капитан только приподнял брови, выражая изумление, и Одри сочла это знаком продолжать:

– Я ужасно близорука, поэтому лица расплываются, стоит только людям отойти подальше. На улице я часто не замечаю знакомых, а вас я всегда смогу распознать по походке. А если вы еще и наденете мундир…

– Ну уж нет!