– Что происходит? – худощавый клерк дернулся и испуганно огляделся.

– Похоже, у кучера отобрали вожжи, – хмуро сообщила торговка, она ужасно картавила, и часть слов угадывалась с трудом.

– Отобрали?

– Да, я на постоялом дворе видел компанию подвыпивших молодых людей, – поддержал какой-то работяга с красным лицом. – Наверное, они заплатили кучеру…

Словно в подтверждение его слов, дилижанс подпрыгнул на яме и покачнулся. Кто-то из пассажиров вскрикнул, а ребенок. Сидевший напротив Одри расплакался.

– Мамочка, мы умрем?

Одри вздрогнула и еще сильнее вжалась в угол. Перед глазами поплыл серый туман. Слова вызвали воспоминания прошлого, которые она так силилась забыть.Крики, плач, стоны раненых…

«Ты не видел. Что они делают, Жорж! Мы все умрем…» Вот рту разлился солоноватый привкус крови.

“Это будет забавно…”

Перед глазами мелькнуло видение: не вписавшись в поворот, дилижанс опрокидывается. Перед глазами пронеслись изуродованные тела, женщина со свернутой шеей, клерк с окровавленным лицом, все еще бьющийся в агонии.

– Нет, – в ужасе прошептала Одри, – только не это! Не смей!

В шуме дилижанса ее никто не услышал. Никто, кроме древней кровавой магии, которой и предназначались эти слова. Тьма сгустилась так, что стало трудно дышать. Девушке показалось, что она смотрит в бездну. Еще шаг, и…

“Будь по-твоему, моя Мелюзина…”

–– Мамочка! – голос ребенка прорвался сквозь вязкую тишину. Одри вздрогнула, и Тьма исчезла. Девушка снова оказалась в дилижансе, несущемся по тракту. Правда сердце колотилось, а по спине струился холодный пот. Но в свете стремительно развивающихся событий, ее состояние никто не заметил.

–– Эй, вы! Немедленно прекратите, – торговка забарабанила по крыше. Словно в ответ, экипаж еще больше ускорился. Это вызвало панику среди сидящих внутри. Все кричали, суетились, кто-то пытался протиснуться к выходу. Одри только вжалась в угол, молясь Создателю, чтобы этот ужас побыстрее закончился. Ее словно услышали. Снаружи закричали, потом раздался резкий звук сигнального рожка, каким пользуются любители быстрой езды, прося освободить дорогу, дилижанс снова подпрыгнул, покачнулся и завалился на бок. Одри тряхнуло так, что зубы клацнули, она повалилась сверху на кучу-малу из человеческих тел. Крики сменились стонами и руганью.

Внезапно послышался звон разбитого стекла, сверху посыпались осколки, и чьи-то сильные руки извлекли девушку наружу.

После полумрака экипажа солнечный свет показался очень ярким. Девушка заморгала, и только потом обратила внимание на своего спасителя. Он был облачен в дорожный костюм и плащ, а на голове красовался цилиндр. Тем не менее, мужчина находился достаточно близко, чтобы Одри смогла его узнать:

– Вы?

Капитан Лингейт, как раз направившийся к лежащему на боку дилижансу, чтобы помочь выбраться очередному пострадавшему оглянулся. Его глаза изумленно расширились:

– Мисс…

– Вы обознались! – выпалила Одри, прежде чем он произнес ее фамилию. Капитан приподнял брови.

– Возможно, – он ухватил извлек наружу орущего ребенка, а потом сразу же его мать. – Вы в порядке?

Вопрос прозвучал риторически. Правда, крестьянка этого не поняла и обрушила на своего спасителя ворох претензий. К чести капитана, он не стал обращать внимания, продолжая вместе со своим кучером вытаскивать пассажиров злосчастного экипажа. Убедившись, что все извлечены и особо пострадавших нет и пообещав прислать подмогу из ближайшего постоялого двора, он направился к экипажу, стоявшему на обочине. С секунду Одри следила за ним взглядом,а потом кинулась следом:

– Капитан, подождите!

Он улыбнулся:

– Мы все-таки знакомы?

– Разумеется, – девушка выразительно покосилась на остальных пассажиров. Благо, те были заняты своими проблемами и не обратили внимание на странное поведение. К тому же они с капитаном стояли достаточно далеко и их голоса тонули в шуме возмущения и всхлипов остальных.

– Рад, что после такого потрясения память так быстро вернулась к вам, мисс…

– Смитт, – она выпалила первую попавшуюся фамилию. Улыбка капитана стала шире.

– Мисс Смитт, – он прикоснулся к цилиндру. – Чем могу помочь?

– Вы не могли бы… – она замялась, но потом решительно продолжила. – Довезти меня до постоялого двора?