Девушка удовлетворенно заметила, что добилась того,что капитан рассмеялся.

– Я, знаете ли, в отпуске, после которого планирую подать в отставку! – пояснил он.

– Жаль, – глубокомысленно заметила Одри. – В мундире я бы узнала вас среди тысячи…

– Почему бы вам просто не надеть очки? – поинтересовался капитан. – Уверяю, так вы узнавали бы не только меня!

– Я их не взяла, – призналась девушка.

– Не взяли? Как так?

– Признаться, я собиралась впопыхах и забыла про них, – она смущенно улыбнулась. – А поскольку большую часть сбережений я потратила на дилижанс…

Капитан внимательно посмотрел на нее:

– Что вы вообще там делали? Еще и одна?

– Видите ли, – Одри потупилась, делая вид, что разглаживает несуществующие складки на платье. – Я сбежала.

– Неужели?

Не слыша в голосе ни упрека, ни осуждения, она осмелилась взглянуть на своего попутчика;

– Увы. Так что я отнюдь не благонравная девица, как вы, наверное, думали.

– Ну что вы, я вообще о вас не думал, – поспешил уверить ее капитан. Показалось, что в голосе мелькнула насмешка. – Могу я поинтересоваться причинами, побудившими вас на столь… Э-э-э… Экстравагантный поступок?

Одри хотела заявить, что это – личное, но в последний момент передумала. К чему скрывать то, что рано или поздно выплывет наружу?

– Мне пришлось, поскольку я не желаю быть ни экономкой в доме Хамфри, ни женой викария Торнотона, из которой он собирается лепить образец добродетели и покорности! – пояснила она.

– Торнотон? – к ее удивлению капитан прищурился, – Викарий Джордж Торнтон?

– Да. Вы что-то про него знаете?

– Скажем так, на него поступали жалобы архиепископу. Дело замяли, но говорить о стойкости веры и добродетели не приходится..

– Я так и знала! – возликовала Одри. – Он никогда мне не нравился! И… А что он сделал?

– Ничего хорошего! – отрезал капитан, вспомнив, что говорит с юной девушкой, которая была чуть старше его сестры. – И по закону я должен отвезти вас домой!

– О, тогда вам следует приказать ехать в Доубрис, – с наигранной беспечностью заметила Одри. Сидя напротив капитана, она чувствовала, как напряжение последних дней покидает ее, спина распрямляется, а дышать становится все легче. Шум в голове давно стих, а мир снова обрел привычные краски.

– Зачем?

– Ну вы же хотите отвезти меня домой, мой дом на Континенте, в Вандее. Вернее, был там, вряд ли от него хоть что-то осталось, – Одри вымученно улыбнулась. При воспоминании о беззаботных годах, проведенных в Лакруа, к горлу подступил комок. Она отвернулась, но Лингейт все равно заметил ее состояние.

– Простите, – он осторожно коснулся ее руки. – Я должен был догадаться, когда вы назвали свою фамилию, но на балу вы были с тетей и я не понял…

– Вы не должны извиняться – она заморгала, стараясь прогнать непрошенные слезы. – Вы ведь не знали. Да и на самом деле я должна быть благодарна…

– Наверняка, тетя напоминала вам об этом каждый день, – хмыкнул капитан, сразу вспомнив, как обращались с бедными родственниками многочисленные знакомые.

– Только когда надо было исполнить какое-нибудь поручение, – уверила его Одри.

– И как часто они давали вам эти поручения?

– Каждый день.

Они дружно рассмеялись.

– Могу я поинтересоваться, куда же вы направлялись, когда я нашел вас в дилижансе? – продолжил Лингейт.

– В Уэсли Грин.

Он приподнял брови, выражая удивление выбором пункта назначения, и Одри поспешила пояснить:

– Там живет мисс Робертс, гувернантка моих кузин. Она вышла на пенсию и обещала дать мне рекомендации, если мне придется самой устраиваться в жизни – девушка смущенно улыбнулась.

– И как же вы собираетесь устраиваться?

– Мне придется стать гувернанткой. Или компаньонкой.

– Тяжелый выбор, – мрачно сыронизировал капитан.

– Вы даже не представляете какой! Весь этот год я была гувернанткой для младших кузин и компаньонкой для тети, и право, я не знаю, что из этого хуже!