– Прекрасно, – судя по звуку шагов, миссис Харрисон намеревалась покинуть спальню супруга. Одри отскочила от дверей и на цыпочках бегом вернулась в детскую. Ни Мери, ни Сьюзен там не было. В любое другое время девушка бы озадачилась поиском кузин, но не сегодня. В голове шумело,а перед глазами все плыло. Она прекрасно понимала,что надо действовать, но не могла сообразить, как именно ей стоит поступить. Даже если Одри скажет “нет” викарию, тетя наверняка найдет способ сломить ее волю.

В отличие от рафинированных эргдейльских девушек, выходивших на прогулку в сопровождении гувернантки или горничной, Одри росла на Континенте, не раз присутствовала на деревенских свадьбах и знала, что происходит между мужчиной и женщиной.

“Тебе придется ублажать его…”

При мысли о том,что она должна будет стать женой этого человека, исполнять все его прихоти и каждый вечер ложиться с ним в одну постель к горлу подступила тошнота.

Девушка вскочила и закружила по комнате. Теперь она прекрасно понимала матушку, которая предпочла бежать, чтобы вырваться из-под чрезмерной опеки родственников. Бежать…

“Неплохая идея! Из тебя еще может выйти толк”.

Одри замерла,а потом кинулась к шкатулке, где лежали ее украшения: тонкая нитка жемчуга, одна бриллиантовая сережка, вторую пришлось отдать лодочнику,который перевез их с матерью через пролив, и медальон с портретом отца. Сняв дно, она достала деньги, которые иногда ей перепадали от щедрот душевных и пересчитала. Немного, но должно хватить на дорогу до Уэсли Грин, небольшого городка , находящейся на полпути между Ландием и Доубрисом. Именно там жила мисс Робертс, с которой Одри сохранила неплохие отношения. Бывшая гувернантка неоднократно намекала, что готова помочь девушке и дать рекомендации, когда Одри придется зарабатывать себе на жизнь самой. Что ж, настало время воспользоваться столь щедрым предложением. И сделать это немедленно, пока ее опекуны полагают, что она в неведении относительно своей судьбы.

Девушка вздохнула, надела на шею медальон и принялась за дело.

Сложив немногочисленные вещи (она взяла с собой только два платья и несколько смен белья) девушка надела шляпку, подхватила плащ, также доставшийся ей от Грейс и выскользнула из комнаты. Судя по голосам, миссис Харрисон в гостиной отчитывала дочерей, а те пытались возразить. Прислушиваться к спору Одри не стала, просто вышла из дома и зашагала по улице. Она знала, что ее отсутствие вряд ли кто-то из домочадцев заметит сразу, слишком часто тетя использовала ее вместо горничной, постоянно отправляя с разными поручениями, но все равно, сердце колотилось, как бешеное, а ладони вспотели от волнения.

Одри то и дело сторонилась прохожих, боясь, что кто-нибудь из знакомых мог заметить ее и потом доложить миссис Харрисон, куда направлялась ее племянница.

Ей повезло: мало того, что она никого не встретила, дилижанс на Реймсгейт, город, где строилась новая гавань, отправлялся через полчаса и шел через Шэлуэй, откуда было рукой подать до Уэсли Грин. Во всяком случае именно так сказал Одри седоусый мужчина в окошке кассы. Девушка приобрела у него билет, отдав почти половину своих сбережений и села в огромную колымагу, запряженную четверкой тощих лошадей. Тьма молчала, и Одри сочла это хорошим знаком. Возможно, это и вправду игра ее воображения, и вырвавшись на свободу, видения покинут ее разум.

Показалось. что кто-то усмехнулся, но скорее одна из лошадей просто фыркнула.

Дилижанс оказался набит до отказа. Две хихикающие горничные, торговка с огромной корзиной, тощий клерк с впалыми щеками, дородная крестьянка с вечно хныкающим ребенком, у которого болел зуб – это была малая часть пассажиров, которую Одри удалось рассмотреть. Дальше ее зажали в угол, а люди все садились и садились. Вскоре в колымаге стало почти нечем дышать, и в этот момент дверца захлопнулась, экипаж дернулся и, громыхая колесами, устремился в сторону городских ворот. Девушка выдохнула и прикрыла глаза, чувствуя, как напряжение последних часов покидает ее.

Правда,к обеду Одри уже не была так оптимистична.

Разумеется, она понимала, что путешествие будет очень долгим но все равно оказалась не готова к такому. Дилижанс останавливался у каждого постоялого двора, пассажиры то и дело сменялись, а воздух становился все более спертым. Запахи лука, табака, пота и дешевого мыла смешивались в невыносимое амбре, и у Одри начала кружиться голова. Она хотела выйти на одной из остановок, чтобы размяться, но не успела, поскольку сидела в противоположном от открытой двери углу, а остановка была очень короткой.

“Бедняжка, ты устала?”

– О нет, – тихо простонала девушка. – Только не сейчас!

“Ладно…”

После дилижанс какое-то время ехал очень медленно, а потом вдруг Одри откинуло на спинку сидения. Поскольку начал резко набирать скорость. Девушка воспрянула духом, а вот остальные пассажиры забеспокоились.