– Простите, я не вовремя? – он озадаченно уставился на куски штукатурки вперемешку с сажей, усеивавшие пол комнаты.

– О, нет, что вы! – уверила его Одри. – Альберт, позвольте представить вам мистера Чоллакомба. Мы познакомились вчера в галантерейной лавке и он помог мне с выбором очков.

– По-моему вы прекрасно справились сами, – возразил визитер, протягивая руку капитану. – Мне кажется, мы раньше встречались.

Берти не оставалось ничего другого, как пожать ее:

– Возможно. Я иногда гостил здесь.

– Да, припоминаю. Кажется, вы учились вместе с Дереком Дешвудом…

– Верно.

Капитан хмуро рассматривал очередного гостя, пытаясь понять, почему мистер Чоллакомб так ему не нравится. Возможно, дело было в нарочито взлохмаченных волосах или слишком ярком, по мнению капитана жилете, но в любом случае, незваный гость показался очень неприятным и скользким. Не замечая неприязненного взгляда, Стивен тем временем опять улыбнулся Одри, словно был знаком с девушкой не один год.

– Я видел, как это по-военному, отступление Бакстеров?

Альберт прищурился. Его раздражали подобное обращение, мода на которое появилось с началом войны.Гражданские лица всеми силами пытались показать, что они поддерживают армию, при этом оставаясь в безопасности в своих клубах и имениях, пока другие гибли на поле боя.

– Они вспомнили, что их ждут в другом месте, – тем временем вежливо отозвалась Одри. Как ни странно, Стивен Чоллакомб ей нравился, отчего раздражение Берти,заметившего это возросло.

– Где на мисс Бакстер обратят больше внимания?

Настала очередь Одри хмуриться.

– Мистер Чоллакомб, мне кажется, вы несколько предвзяты. К тому же с нашей стороны крайне невежливо обсуждать людей за глаза, – сухо заметила девушка.

– Как и со стороны этих людей невежливо навязывать свою дочь, – парировал тот.

– Возможно, в любом случае, это – на их совести, – сурово произнес Берти. словно несколько минут назад не высказывался сам в подобном ключе. – Вы что-то хотели?

– Всего лишь засвидетельствовать вам свое почтение, капитан, – мистер Чоллакомб улыбнулся. – А также пригласить вашу кузину на прогулку. У нас здесь есть развалины настоящего замка. Думаю, мисс Лидгейт будет интересно осмотреть их.

– То есть, кроме развалин нет ничего интересного? – хмыкнул Альберт, прежде, чем Одри успела ответить. Стивен Чоллаккомб понимающе улыбнулся:

– О, как я понимаю, Бакстеры опередили меня?

– Да, и предлагали свой фаэтон, – отозвалась Одри.

– Они купили его в прошлом месяце, – пояснил Стивен. – специально посылали в столицу.

– Повод гордиться, – насмешливо кивнул Берти.

– Да, просто.... Видите ли… – мистер Чоллакомб замялся, а потом решительно продолжил. – Не то. что я разношу сплетни, вы ведь все равно узнаете… Миссис Бакстер происходит из торговой семьи…

– Это многое объясняет, – капитан вел себя почти грубо, и Одри предпочла вмешаться.

– Мой кузен не слишком любит экипажи, предпочитая верховую езду, – пояснила она.

– Верховые прогулки – это даже лучше! – с энтузиазмом подхватил гость. – Здесь очень красивое побережье. Мы смогли бы доехать до пиратской бухты!

– Пиратской бухты? – насторожился Берти.

– О, это всего лишь легенда! – рассмеялся Стивен Чоллакомб, довольный, что смог произвести впечатление на своих слушателей. – Говорят во времена Реставрации хозяйка замка, прекрасная леди Донна полюбила пирата с континента. Они избрали эту бухту для своих романтических встреч. К сожалению, об этом прознал ее муж, а поскольку он был весьма влиятельным человеком при дворе короля Карла, то за голову пирата была назначена награда, и ему пришлось покинуть эти края. К сожалению, прекрасная Донна не смогла бросить детей и уехать со своим возлюбленным… С тех пор бухта и получила свое название.

– А что стало с леди Донной? – поинтересовалась Одри. Ее глаза широко распахнулись, а сама она подалась вперед, не в силах пропустить ни одного слова из этой захватывающей истории.

– Она умерла, – Стивен выдержал драматическую паузу и пояснил. – В окружении любящих детей и внуков.

– Она вернулась к мужу? И он принял ее? – поспешила уточнить Одри. Правда, она сразу же охнула и прикрыла рот рукой. – Простите, я не должна была…