Прежде, чем девушка ответила, Берти, именно так звали капитана Альберта Линдгейта близкие, выскочил из экипажа. Он и сам не понимал, что на него нашло. Путешествие вдвоем в закрытой карете могло привести к удручающим последствиям, которые капитан, будучи сыном герцога, пусть и одним из младших, просто не мог себе позволить. Мисс де Лакруа призналась, что сбежала из дома, и по закону он должен был вернуть ее обратно, но когда это семья Линдгейт слепо подчинялась закону?

К тому же девушка, хоть и выглядела слишком юной, ехала к бывшей гувернантке, чтобы получить рекомендации и пойти в услужение, следовательно, она достигла того возраста, когда была вольна распоряжаться своей судьбой. А выйти замуж по принуждению родственников вряд ли можно было считать законным требованием. Альберт слышал о викарии Торнотоне от архиепископа и прекрасно понимал, что будучи бесприданницей, девушка попадала полную зависимость от жестокого и похотливого человека. Капитан не мог это допустить.

Конечно, отец и мать назвали бы этот поступок безрассудством, но они всегда утверждали, что Берти – самый безрассудный в их семье. А между прочим, старший брат недавно попал в схожую ситуацию, проведя, пусть и сам того не ведая, ночь в одном доме с юной леди, и вынужден был поступить как джентльмен. В результате скоропалительный брак принес Максу счастье. Берти, хоть и не планировал брать с него пример со, все-таки не мог оставить девушку в беде.

Припадая на ногу больше обычного, сказывалось длительное сидение в карете, Альберт направилась на поиски хозяина постоялого двора. Обнаружив его на кухне, тот как раз зажимал в углу хихикающую полногрудую подавальщицу, капитан коротко известил об аварии на тракте, описал, где надо забрать пострадавших, заказал обед в дорогу и вернулся к экипажу, опасаясь, что девушка сбежала. Но она была там. Сидела, сложив руки на коленях, словно школьница в ожидании гувернантки, и задумчиво смотрела в окно, словно снаружи было что-то интересное.

Капитан неодобрительно покачал головой, перекинулся парой слов с кучером и забрался в карету, вытягивая ногу, насколько это позволяли приличия.

– Сейчас нам принесут обед, и мы поедем, – проинформировал он, украдкой поглаживая колено.

Одри прикусила губу: подобные траты не входили в ее планы.

– Сколько я вам должна? – поинтересовалась она, открывая ридикюль.

– Что?

– Обед, вы же заплатили за него…

Настала очередь Берти моргать

– И думать забудьте! – строго приказал он, справившись с изумлением. – Вы – моя гостья, пусть и в этом экипаже!

– Очень любезно с вашей стороны, милорд, – чопорно кивнула девушка. несмотря на сдержанность, она выглядела потерянной, как бывает с людьми, которые вдруг все последствия необдуманных поступков.

– Что вас тревожит? – поинтересовался капитан, как только им принесли корзину, в которой были заботливо уложены мясной пирог, хлеб, сыр и ветчина. Пузатая бутылка с непонятной темно-красной жидкостью довершала это пиршество. Берти откупорил ее, понюхал пробку поморщился и решительно вернул на место.

– Мне кажется, я создаю вам слишком много проблем, – призналась девушка, задумчиво наблюдая за его действиями. Капитан приподнял брови, и она продолжила:

– Понимаете, я свалилась вам, как снег на голову, ради меня вы поменяли маршрут, обрекая себя еще на пару дополнительных часов в карете.

Берти сразу же подогнул ногу, садясь ровно:

– С чего вы взяли, что меня это волнует?

– Хотите сказать, что нет? – она бросила выразительный взгляд на его ногу.

– Нет! – отрезал капитан. – И не надо испытывать ко мне жалость!

– Я и не думала, – совершенно искренне воскликнула Одри.

– Тогда к чему этот разговор?

Это прозвучало грубо, и Берти поморщился. В конце концов, его случайная попутчица не сделала ничего дурного, и уж точно была не виновата в том, что его раздражали охи и мнимое сочувствие окружающих.

“Бедный капитан, – то и дело слышал он перешептывания за спиной. – Такой блестящий молодой человек…”

К удивлению, мисс де Лакруа ничуть не смутила его грубость.

– Ваша репутация… она может пострадать, – девушка потупилась, словно ее смущал этот разговор.

Берти, как раз откусивший бутерброд, закашлялся.

– Моя… что?

– Ваша репутация, – она вскинула на него глаза, в которых плясали смешинки. – Если кто-то обнаружит вас в моей компании, то решит, что вы – соблазнитель невинных девиц. А поскольку вы откажетесь на мне жениться, то ваша репутация будет гм… подмочена.

– Почему вы решили, что я откажусь? – фыркнул Линдгейт.