Девушка пожала плечами. Неопределенность страшила ее. Что, если мисс Робертс сочтет побег неподобающим поступком, порочащим репутацию, и откажет в крове и рекомендациях? Или, чего еще хуже, известит тетю, и Одри придется вернуться обратно в Пейнтборо?

Только сейчас она поняла, что она не разу не назвала дом Харрисонов своим. Одри вздохнула. Ее волнение не укрылось от капитана.

– Боитесь, как вас встретят? – с сочувствием произнес он.

– С чего вы взяли?

– Бросьте, у вас на лице все написано. К тому же не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что вы не извещали вашу гувернантку о прибытии!

– Она не моя гувернантка, а Грейс.

– Какая разница? Как я понимаю, эта мисс Роккинсон, Романсон, или как там ее?..

– Робертс.

– Ага. Робертс. Поддавшись сиюминутному порыву она предложила вам протекцию, а поскольку это – единственный человек, который проявил к вам сочувствие, то вы хватаетесь за ее предложение, как за соломинку.

“А он умен. Интересно, как он целуется…”

Не то от гнева, не то от порочных мыслей Одри вспыхнула.

– Какая глупость! – она смерила капитана гневным взглядом. – Мисс Робертс говорила об этом не раз. И даже учила меня некоторым премудростям своей работы с тем, чтобы я впоследствии могла произвести впечатление на своих нанимателей.

– Премудростям? – Линдгейт нахмурился, а потом усмехнулся. – Простите, а сколько дочерей у ваше тети?

– Трое.

– А, ну тогда все понятно. Наверняка, вам в качестве подготовки и практики вечно поручали смотреть за младшими. Умно.

– Да, но… – Одри прикусила губу. Внезапно доброта мисс Робертс показалась не такой уж искренней. Она вспомнила, как гувернантка действительно очень часто просила присмотреть за Сьюзен и Мэри, а сама отправлялась на прогулку или за покупками, которые потом с гордостью демонстрировала своей подопечной.

– Когда-нибудь, став самостоятельной, ты тоже сможешь покупать разные вещи, – ободряюще произносила она. Тьма в голове насмехалась, но Одри всегда игнорировала ее.

Вот и сейчас девушка решительно тряхнула головой, отбрасывая прочь предательские мысли о малодушии той, кому доверяла.

– В любом случае, выбор у меня невелик, – рассудительно произнесла она. – И давайте больше не будем об этом.

– Как пожелаете.

В этот момент они въехали в город, если, конечно, так можно было назвать поселение из нескольких десятков домов, раскинувшихся за огромным холмом. Главная улица ведущая к церкви даже не была вымощена брусчаткой, а дома вокруг представляли унылое зрелище. Им повезло, начинался дождь, поэтому большинство обитателей предпочло не выходить на улицу. Немногочисленные прохожие, встретившиеся по пути, больше поглядывали на затянутое тучами небо, чем на дорожную карету, пусть и запряженную четверкой первоклассных коней.

Саму Одри погода ничуть не смутила. Напротив, она оживились, предвкушая встречу, за которой должны были последовать изменения в ее судьбе.

– Мисс Робертс живет сразу за церковью, – сообщила она капитану. – И если вы остановите экипаж на площади, оттуда я могу дойти пешком.

– Я предпочел бы довезти вас до крыльца, – возразил он. Девушка покачала головой:

– Не думаю, что это будет… удобно. Городок маленький, поэтому сплетни разлетаются слишком быстро.

– А если вы выйдите у церкви, то сплетни не возникнут?

– Тогда всем будет понятно, что вы ехали по своим делам и подвезли меня из сострадания, – она пожала плечами.

– Откуда такие мысли?

– О, наше общество считает, что набожный человек не может быть совратителем.

– Я об этом не подумал, – Берти улыбнулся, гадая, за чью репутацию его попутчица беспокоится больше. – Должен ли я зайти в церковь?

Одри нахмурилась, обдумывая ответ, а потом покачала головой:

– Не стоит. Ваша походка слишком приметна. Простите за прямоту, капитан, но если к вам нагрянут с расспросами, вы будете вынуждены сказать правду. А мне бы не хотелось открывать свое местоположение.

Берти подумалась, что мисс Робертс наверняка напишет родственникам Одри, но вслух высказывать опасения он не стал.

– Разумеется. Ничего страшного. Я понимаю.

– Спасибо.

Они как раз проезжали церковь, Альберт приоткрыл окошко за спиной и приказал кучеру остановиться.