– Потому что это не входит в ваши планы. К тому же я не хочу выходить за вас замуж, – совершенно спокойно пояснила Одри, словно разговор шел о погоде. – Только прошу вас, не обижайтесь, в моем решении нет ничего личного!

– Рад это слышать, – несмотря на абсурдность разговора Берти, который считался одним из самых завидных женихов Эргдейла, почувствовал себя уязвленным.

– Вы все-таки обиделись. Поверьте, вы обладаете всеми необходимыми качествами, но дело в том, что я вообще не хочу выходить замуж, – спокойно сообщила Одри, словно речь шла о ветчине на завтрак.

– Вот как? – он уже не знал, злиться или смеяться. – Откуда вдруг такая категоричность?

– Я полагаю, что замужество – крайне унылая стезя. Грейс, старшая дочь миссис Харрисон, вышла замуж и теперь постоянно жалуется матери на мужа. Нет, вы не подумайте, Чарльз – воплощение всех добродетелей, но он слишком скучен… А мне, если я рискну связать себя брачными обетами, даже пожаловаться некому.

– Если когда-нибудь выйдете замуж, можете пожаловаться мне, – великодушно разрешил капитан, снова вытягивая больную ногу.

– О, не думаю, что это будет прилично. К тому же мы с вами вряд ли еще раз встретимся, – отмахнулась Одри. – Но все равно – спасибо. С вашей стороны чрезвычайно мило предложить мне это.

Берти нахмурился и бросил пристальный взгляд, гадая, не насмехается ли мисс де Лакруа над ним. Но девушка, казалось,больше интересовалась пейзажем за окном.

– Знаете, я никогда так далеко не уезжала, – доверительно произнесла она, рассматривая зеленые поля, тянувшиеся вдоль многолюдного тракта.

– Неужели? – Берти все еще размышлял над ее словами и говорил достаточно сухо.

– Увы. Тетя редко покидала Пейнтборо, так что дух путешествий мне не ведом… За исключением того, как мы приехали сюда, – девушка запнулась и сразу же добавила. – Но я была слишком мала и ничего не помню.

Судя по тому, как торопливо была произнесена последняя фраза, мисс де Лакруа помнила все слишком хорошо,только воспоминания были неприятными. Берти, который и сам предпочел бы забыть слишком многое из последних лет, не стал выяснять подробности.

– В таком случае, предлагаю вам насладиться дорогой, – галантно произнес он. – Путь предстоит неблизкий.

Одри улыбнулась и снова отвернулась к окну. Альберт же, напротив, скрестил руки на груди, откинулся на сидение и прикрыл глаза.

Возбуждение первого часа путешествия прошло, сменившись сначала спокойствием. а потом и скукой. Пейзажи вокруг не отличались разнообразием. Карета монотонно покачивалась, капитан, похоже, крепко заснул. Какое-то время Одри все еще смотрела в окно, а потом принялась развлекать себя тем,что снова начала изучать своего попутчика. Спящим он выглядел моложе, черты лица словно сгладились, приобретя расслабленную плавность, а полные губы приоткрылись. Забывшись, Одри чуть подалась вперед и заметила в уголках глаз капитана морщинки, которые бывают у тех, кто много смеется, складка на высоком лбу, очень резко очерченные скулы и упрямо выдвинутый вперед подбородок выдавали, что их обладатель испытал в жизни немало трудностей.

Карета подскочила на ухабе, Одри подпрыгнула и охнула: спина затекла и теперь любое движение отдавалось неприятным покалыванием. Непривыкшая к долгому сидению на одном месте, девушка завозилась, пыталась устроиться поудобнее.

– Если вам нужен плед, он в ящике внизу, – четко произнес Линдгейт, не открывая глаз.

Одри замерла.

– Вы не спите?

– Сплю, – он все-таки взглянул на нее. – Вернее, спал.

– Но…

Капитан шумно вздохнул и покрутил головой, разминая шею.

– Во время войны учишься засыпать в любом месте в любое время и мгновенно просыпаться при первом же шорохе.

– Так я вас разбудила? – Одри смущенно моргнула. – Простите.

– Ничего страшного, – галантно уверил ее Альберт. Он посмотрел в окно:

– А, уже подъезжаем!

– Правда? – девушка тоже выглянула, но не увидела ничего, кроме очередного холма, раскинувшихся на нем полей и редко растущих деревьев. – Как вы узнали?

Капитан сдержанно улыбнулся:

– Мы только что проехали указатель.

– А… – Одри посмотрела назад и заметила дорожный столб. – Значит, наше путешествие подходит к концу?

– Да. Вы рады?