Эрэйн подался вперед, опираясь локтями о колени, и на его губах заиграла легкая, почти хищная усмешка.

— Вот бы его еще и женить на правильной женщине. Из наших, проверенных аристократок. Чтобы окончательно закрепить его лояльность Империи.

Я усмехнулся краешком губ, оценив прагматизм друга.

— Его истинной была мать Кристины, Илэрия. И она мертва, — сухо констатировал я непреложный факт. — Так что от этой связи он абсолютно свободен. Никаких магических или душевных преград для нового брака у него нет.

— Об этом я подумаю, конечно, — задумчиво кивнул Эрэйн. Он резко поднялся на ноги, одернул полы своего камзола, возвращая себе привычный властный вид. Идея явно пришлась ему по вкусу и требовала немедленной проработки. — Ладно, Кей. Оставлю тебя. Завтра обсудим детали.

Я коротко кивнул. Тяжелые двери кабинета закрылись за императором, отсекая его шаги.

В комнате повисла тишина. Я прикрыл глаза, позволяя себе на мгновение расслабить мышцы, вечно сведенные напряжением готовности к бою.

Но одиночество продлилось недолго.

Мой внутренний зверь, мой дракон, вдруг довольно и жадно заурчал в подсознании.

Тени у дверей расступились, пропуская ту единственную, перед кем преклонялся и я сам, и моя магия.

Кристина вошла в кабинет абсолютно бесшумно.

Она не стала ничего спрашивать. Просто подошла ко мне, скользнув за массивный стол, и без малейших колебаний забралась ко мне на колени.

Мои руки сработали на одних лишь инстинктах.

Я тут же крепко обхватил её тонкую талию, прижимая к себе так тесно, словно боялся, что она может исчезнуть.

Моя девочка. Моя истинная пара. Моя Кровавая фейри.

Кристина уютно свернулась в моих объятиях, положив голову мне на плечо.

Её багряные волосы, пахнущие сладким луговым разнотравьем и чем-то неуловимо пряным, рассыпались по моему черному камзолу.

Я зарылся в них лицом, жадно вдыхая этот аромат, который мгновенно вытеснял из моей головы всю работу.

— Устал? — тихо, с невероятной нежностью спросила она, и её прохладные пальцы ласково коснулись моего затылка, перебирая пряди волос.

— Теперь уже нет, — хрипло выдохнул я, целуя её в теплую, пульсирующую венку на шее.

Я закрыл глаза, полностью растворяясь в этом моменте. В том, как доверчиво она льнула ко мне.

Мое сердце, которое многие в Империи считали ледяным камнем, сейчас билось только для неё. Я чувствовал её дыхание, каждый удар её пульса.

Я сжал её крепче, наслаждаясь легкостью её стройного тела на своих бедрах. Она была моим личным, персональным светом во мраке.

— Я не отдам тебя никому, — непроизвольно сорвалось с моих губ глухое, собственническое рычание.

Кристина лишь мягко, успокаивающе поцеловала меня в жесткую линию челюсти и прижалась еще плотнее.

— А я никуда и не уйду, мой лорд, — прошептала она, и в её голосе звучала такая кристальная, непреклонная уверенность, что моя душа окончательно обрела покой.

* * *

Кристина

Спустя пять лет после того, как я с отличием закончила Академию магии, наш особняк наполнился детским смехом.

Мечта Кейгана о большой семье стала нашей реальностью. Когда у нас родился первенец — мальчик с копной густых, багряных волос, — счастью мужа не было предела. Малыш унаследовал мою суть Кровавой фейри, которая в полной мере раскроется после совершеннолетия.

Кейган, суровый Глава Тайной канцелярии, превращался в совершенно другого человека, когда брал сына на руки.

А император Эрэйн Норвелл, узнав о рождении наследника, радовался так, словно это был его собственный сын, прислав в особняк столько подарков, что для них пришлось выделять отдельную комнату. Хотя еще больше подарков организовал мой отец. Видя своего отца и его отношение к внуку, я понимала, чего именно была лишена по вине матери. Это знание не приносило уже боли, только грусть. Эллар- Марр был замечательным дедушкой.

Спустя еще два года наша семья пополнилась дочерью — хрупкой, прелестной малышкой, которая, вопреки всем ожиданиям, родилась природной фейри.

Кровь дивного народа оказалась невероятно сильной, и даже мощная, подавляющая магия Кейгана не смогла её перебить.

Отец, Эллар-Марр, который часто навещал нас, в свободное от управления клана время, лишь хитро и загадочно улыбался. Его сила и мудрость фейри теперь были неотъемлемой частью нашей жизни.

Я же, глядя на своих детей — таких разных — чувствовала внутри бесконечное, спокойное счастье.

Вначале я переживала, опасаясь, как сочетаются в них наши столь непохожие природы, но очень скоро поняла: мои страхи были напрасны. Я любила каждого из них до боли, до замирания сердца, и эта любовь была самым чистым, что я когда-либо знала.

Кейган любил их не меньше. И глядя, как он, забыв о делах Империи, возится на ковре с детьми, я понимала, что по-настоящему счастлива.