Я осталась полулежать в объятиях Кейгана. Он устроился рядом, не разжимая рук, и его большая, горячая ладонь дрожащими пальцами принялась гладить меня по волосам, убирая растрепавшиеся пряди с моего покрытого испариной лба.

— Мы попробуем кое-что… — хрипло, со сдавленным надрывом заговорил он, вглядываясь в мое угасающее лицо. — Риэль сказала, нужно, чтобы Тьма начала менять твое тело. Тьма разумна, Кристина. Она живая. А тени — её проявление, её дети. С ней можно говорить. Она слышит меня, и она уже выбрала тебя. Позволь ей войти. Не сопротивляйся.

Вдруг Кейган резко замер. Его тело напряглось, превращаясь в натянутую струну.

Я перевела затуманенный взгляд на древний колодец и безмолвно ахнула.

Из его щербатого каменного жерла медленно, тяжело, словно пробуждающийся вулкан, потекла густая, иссиня-черная пена чистой Тьмы. Она переваливала за края, сползала по камням, тихо шипя и искрясь фиолетовыми всполохами.

Глаза Кейгана в ту же секунду полностью, без остатка заволокло непроницаемым мраком.

Исчезли белки, исчезли зрачки — на меня смотрела сама первозданная бездна. Было странно и жутко видеть его таким, но внутри меня не шевельнулось ни единой капли отторжения. Он общался со своей магией. Он призывал Источник, договариваясь со зверем внутри себя ради моего спасения.

А затем Кейган снова сфокусировал свой пугающий, черный взгляд на мне. Его дыхание стало тяжелым, хищным. Он поднял свою правую руку, и я увидела, как на его указательном пальце появился длинный, твердый, как обсидиан, черный драконий коготь.

— Прости меня, моя маленькая… прости, — непрерывно шептал он, и в его голосе слышалась такая глубокая, искренняя мука, словно он собирался резать собственное сердце. — Мне придется сделать тебе больно. Очень больно. Но по-другому магия не войдет. Прости меня, Кристина…

Он перехватил мои безвольные руки. Прежде чем я успела осознать его слова, его острый коготь с силой полоснул сначала по одной моей ладони, а затем по другой.

Я вскрикнула, выгибаясь на кровати из теней. Боль от порезов была острой, режущей, из ран мгновенно толчками хлынула алая кровь. Но Кейган не остановился. Его движения были точными и безжалостными. Он спасал мне жизнь.

Его пальцы скользнули к вороту моего платья. Одним резким движением он рванул грубую ткань, безжалостно срезая её с моих плеч, обнажая ключицы и бледную кожу.

Его коготь снова взметнулся, оставляя глубокие, кровоточащие надрезы на моих плечах и шее.

Кровь фейри тонкими струйками потекла вниз, смешиваясь с прохладными тенями подземелья.

Я заплакала от боли и шока, пытаясь вырваться, спрятаться от этого кошмара, но Кейган бережно перехватил мое лицо своими ладонями, заставляя смотреть только на него. Его черные глаза были совсем близко.

— Не бойся. Смотри на меня, Кристина! Только на меня! — властно приказал он, и этот приказ ворвался в мой затухающий мозг, выстраивая нерушимую стену между мной и паникой. — Тьма всё сделает. Все будет хорошо. Слышишь? Я не брошу тебя. Никогда больше не брошу! Не отпущу!

И в этот момент началось то, к чему нельзя было подготовиться.

Черная пена в колодце со страшным, оглушительным ревом взметнулась вверх, превращаясь в гигантскую волну из первородного мрака.

Она поднялась под самый свод пещеры, заслоняя собой тусклый свет кристаллов, а затем… резко, всей своей колоссальной мощью обрушилась прямо на нас.

Я задохнулась. Воздух мгновенно исчез из легких, меня сокрушило диким, первобытным ужасом и страхом перед этой первозданной стихией, которая накрыла меня с головой.

Нас заживо похоронило под толщей Тьмы.

Но боли действительно не было. Первые несколько секунд я чувствовала лишь странное, леденящее онемение.

Магия Кейгана заполнила всё пространство, она проникла в мои открытые раны на ладонях и плечах, впитываясь в кровь, словно сухая земля впитывает живительную влагу.

А потом пришла она. Агония, по сравнению с которой пытки ведьм показались мне легким детским испугом.

Боль ворвалась в мое тело раскаленной лавой. Это была борьба двух абсолютно противоположных магий внутри моих вен.

Моя чистая природа фейри, питаемая самой землей, отчаянно сопротивлялась, не желая пускать в себя тяжелую, хищную, разрушительную Тьму.

Внутри меня всё взрывалось.

Я чувствовала, как магия Кейгана, подобно дикому зверю, выжигает, переписывает мою суть. Моя кровь закипала, превращаясь в жидкий огонь. Под кожей, прямо на глазах у обезумевшего от страха Кейгана, мои тонкие вены начали стремительно поочередно чернеть, наливаясь темной, искрящейся фиолетовыми искрами силой.

Они ветвились по моим рукам, поднимались к плечам, шее, лихорадочно перестраивая каждую клетку моего существа.

— А-а-а-а! — дикий, нечеловеческий крик сорвался с моих окровавленных губ.

Меня начало страшно, жутко корежить. Мой позвоночник выгибался такой дикой дугой, что казалось, кости вот-вот с сухим хрустом сломаются изнутри.