— А я человек, — ласково улыбнулась Кира, изящно поправляя свои пепельно-седые волосы. — Но говорят, что в далеком прошлом мои предки могли превращаться в нагинь. От них мне не досталось оборотничества, зато досталась магия разума.

— А какова суть магии фейри? — с искренним, живым интересом спросила Риэль, плавно потянувшись к изящной фарфоровой чашке с чаем.

— Я черпаю силу напрямую из живой природы, — начала рассказывать я, чувствуя, как отступает внутренняя скованность. — Из земли, из корней. Я могу находить скрытые, спящие Холмы. Говорят, раньше вся наша Империя была ими буквально пронизана, как кровеносными сосудами. Именно поэтому ведьмы так отчаянно хотели спрятаться там, используя мою кровь как ключ. Еще одним из умений моего народа был гламур... флёр. Способность казаться окружающим гораздо красивее, чем ты есть на самом деле. Но многие дары мне недоступны. Или же я просто не знаю, как их развить, ведь меня никто этому не учил.

С Кирой и Риэль было удивительно легко и просто. В их компании не было ни капли высокомерия столичных аристократок. Каждая из них поделилась кусочком своей души.

Риэль с легкой грустью в глазах рассказала о том, что только недавно вышла замуж за сурового Керрана. А до этого, долгие пять лет, она воспитывала детей абсолютно одна, прячась от всего мира, пока первородная Тьма не позвала их и не показала им дорогу к отцу.

— И как же они его нашли? — в неподдельном ужасе выдохнула я, представив, как маленькие дети одни путешествуют по Империи. — Это ведь безумно опасно!

Риэль тяжело вздохнула и со звоном поставила чашку на стеклянный столик.

— А в каком ужасе была я, Кристина… Пока я бежала по их следу, сходя с ума от страха, они уже добрались до столицы и встретились с отцом.

Она в красках описала, как всё это произошло, и от её истории по спине бежали мурашки.

А потом о себе начала рассказывать Кира. И я снова задохнулась от ужаса, слушая спокойный, ровный голос этой хрупкой седоволосой девушки, перенесшей немыслимые испытания.

— Я тоже целых три года провела в темном, гниющем подвале… — хрипло произнесла я, когда она замолчала. Ледяные мурашки покрыли кожу от нахлынувших воспоминаний о пытках и железных цепях. Как же много, оказывается, у нас было общего с Кирой.

Риэль вдруг подалась вперед и крепко, горячо сжала мою ладонь. Я изумленно замерла. То, сколько искренней поддержки, сострадания и тепла я сейчас чувствовала от этой малознакомой женщины, поражало меня до глубины души.

Я от родной сестры никогда в жизни не получала и десятой доли этого тепла.

— А кто твои родители, Тина? — мягко спросила Кира.

— Мать была ведьмой. Сестра, Эра, — тоже ведьма, — горько усмехнулась я. — А кто мой отец — я не знаю. Но, полагаю, раз во мне проснулась эта сила, он был истинным фейри.

— А он жив? — поинтересовалась Риэль, нахмурив тонкие брови.

— Не знаю. Мать, умирая, взяла с меня клятвенное слово, чтобы я никогда, ни при каких обстоятельствах его не искала, — я пожала плечами, проглатывая старую обиду.

Кира и Риэль многозначительно переглянулись. А затем Кира, сидевшая в кресле напротив, напряженно подалась вперед и произнесла то, о чем я сама втайне думала бессонными ночами.

— Знаешь, Тина… когда я была в сознании Эры, когда я переписывала её воспоминания, я чувствовала к тебе такую лютую, черную, иррациональную неприязнь, — голос Киры стал тихим и серьезным. — Там не было абсолютно никаких сестринских чувств. Ты уверена, что была ей родной в той семье? Что вы действительно кровные сестры?

— Я не знаю… — сорванным шепотом выдохнула я и опустила взгляд на ковер. Пальцы сами собой сжались в кулаки. — Но знаешь, — я вскинула подбородок, глядя в глаза Кире, — отец, если он и жив, тоже никогда не искал меня. Так что… не думаю, что мне стоит вообще о нем думать. У меня теперь своя жизнь.

Мы продолжали сидеть, неспешно разговаривая и попивая остывший чай.

И вдруг…

Всё произошло в одну проклятую секунду.

Глубоко в груди, прямо под ребрами, вспыхнуло резкое, ослепительно горячее жжение. Такое чувство, словно мне в сердце вонзили раскаленный крюк.

Я судорожно вздохнула, но воздух не прошел в легкие. Жжение мгновенно переросло в разрывающую, первобытную агонию. Меня согнуло пополам. Я едва успела прижать ладонь ко рту, как горячая, густая кровь неудержимым потоком хлынула из моего горла, просачиваясь сквозь пальцы. Внутренности скрутило жесточайшим спазмом.

Дети закричали. Этот крик, полный животной паники, резанул по ушам.

Я испытывала острое, сводящее с ума сожаление о том, что пугаю их.

Мими зашлась в истерике, она заплакала и рванулась ко мне, протягивая ручки, но Риэль молниеносно перехватила её, оттаскивая назад.

Кира бросилась ко мне. Её руки подхватили меня, укладывая на диван.

— Лекаря! Быстро зовите лекаря! — закричала она срывающимся голосом.