Глубокая зимняя ночь, покрытая пушистыми сугробами и увенчанная хрустальным звёздным небом, окутывала город сонной дрёмой. Но в том самом трактире на окраине города, где я впервые увидела Рэмонда, пьяное веселье было в самом разгаре. Разношёрстный народ горланил песни, под мелодии, которые выдавливали из инструментов перепуганные музыканты.

И снова, как только я вошла в душный, пропахший дешёвым элем зал, все глаза уставились на меня, и залихватская песня застряла в горле у знакомого громилы, с прозвищем Змей-искуситель. Я осмотрелась.

Вот уже не думала, что моё сердце станет подпрыгивать от радости при виде пьяного мужика. Голова Рэмонда Крау лежала на липком от пролитого пива столе, его пальцы всё ещё сжимали пустую, опрокинутую кружку.

Не обращая внимания на сальные шуточки, которые сыпались с разных сторон, я подошла к его столу и сделала знак кёльнерше.

— Самого терпкого и сладкого отвара, пожалуйста.

Я терпеливо ждала и смотрела на макушку Крау со смесью жалости, раздражения и затаённого счастья.

Кельнерша поставила рядом со мной дымящуюся кружку. Я подвинула напиток ближе к Крау и потрепала его чёрные пряди на макушке.

— Рэмонд! Просыпайся!

Он не отреагировал, а я вдруг ощутила чей-то жар и в ноздри ударил запах чужого пота.

— Птичка моя! Он же и лыка не вяжет! Ни на что не способен! Не то что я! Где-то я тебя уже видел…

Лапища Змея легла на мою талию, а изо рта высунулся нечеловеческий язык, такой длинный, что достал до моей щеки, даже когда я отшатнулась.

Содрогнувшись от омерзения, я рванула прочь, но хватка Змея была железной.

— Отстань! — закричала я громко, пытаясь вырваться, а вокруг смеялись и улюлюкали довольные зрители.

Рука Рэмонда дрогнула, а голова, всё это время лежащая неподвижно, поднялась. Его глаза смотрели на Змея. Абсолютно трезвые, чёрные и пустые, как два колодца в безлунную ночь. В них не было ни ярости, ни угрозы, только смертельная, абсолютная холодность.

— Убери, — громко, твёрдым голосом произнёс он. — Убери от неё свою грязную лапу. Сейчас же. Иначе я оторву твою руку по самый локоть и засуну в твою мерзкую глотку. И ты подавишься своими пальцами.

Рэмонд медленно поднялся. Я помнила, что Змей не из пугливых, но что-то в интонации Крау заставило его не просто ослабить хватку, Змей отпустил меня и поднялся, делая шаг назад.

— Да перестань, Крау. Шутка же, — пробормотал Змей и испарился.

Но мы уже не видели этого, я тоже поднялась и теперь застыла по другую сторону стола, не в силах оторвать взгляда от глаз Рэмонда.

— Пришла арестовать меня?

— Нет. Я должна рассказать тебе кое-что важное. Только не здесь.

— А я считаю, это прекрасное место, — мне кажется, Крау и сам не понимал, что говорит.

— Ладно. Ты не убивал маму. Её убил Арт. А потом исказил твои воспоминания.

Рэмонд моргнул.

— Что? — выдохнул он.

— Ты не убивал её, — я старалась говорить твёрдо и убедительно. — Арт со своими подельниками унёс артефакты, и даже оружие. Ты пытался их остановить, даже оставил на затылке Арта шрам. Он стрелял в тебя. А мама… бросилась между тобой и стрелой. Он разозлился и всё подстроил, вложил тебе в голову эту ложь.

— Нет… Я же помню, как натягивал тетиву, как стрелял… — Он взялся за голову.

— Твои воспоминания фальшивые. Арт собирался убить тебя. Потому что ты им здорово помешал и мешал бы и дальше, превратился бы в ворона, проследил. Арт просто убрал тебя.

Рэмонд ослабил шейный платок.

— Мне надо на воздух.

Он направился к выходу, а потом, словно опомнившись, вернулся и взял меня за руку.

Морозный воздух ударил в раскрасневшиеся от духоты трактира щёки, как только мы вышли на крыльцо. Не отпуская мою руку, словно боясь, что если он разожмёт пальцы, я исчезну, а с ней и вся эта новая, немыслимая правда, Рэмонд повернулся ко мне. Его лицо уже было под маской привычного спокойствия.

— Ты простишь меня?

На моих глазах невольно выступили слёзы. В такой момент он думал не о том, что зря мучился все эти годы, не о возмездии для Арта, не о разладе с отцом… Он думал обо мне…

Я кивнула, не в силах произнести ни слова, и его горячие губы тут же накрыли мои.

PS

— Вы почему опаздываете? Велор уже рвёт и мечет. Сказал, как только появитесь, тут же к нему! — затараторил дежурный, как только мы появились в участке следующим утром.

Не задавая лишних вопросов, мы направились к суровому начальству.

В кабинете, кроме Велора, нас ждали Алькон Мрак, Даррен Тенн и Аксель Фейн.

Крау, как всегда, остался у двери, но Велор вдруг обратился к нему:

— Господин Крау, что вы встали там, подойдите сюда. У нас новости для вас.

Он сделал жест Алькону, и Мрак развернул свёрнутый в трубочку документ.

— Господа, Её Величество Королева Кларисса благодарит вас за блестящую работу по раскрытию заговора! Она дарует вам прибавку к зарплате, а господину Крау возвращает его должность следователя.