— И в-третьих, раскол в элите. Даже среди верхушки нет единства.

— Значит, Александр — человек высших, — сказала я. — Он их агент.

— Скорее всего, — кивнула Елена. — Завербован обещаниями власти, бессмертия или чего-то еще. Но если ритуал проведут, и Завеса падет, на материк хлынут все. Империя ответит ударом на удар. Начнется резня, в которой погибнут и те, кто хотел войны, и те, кто её не хотел.

В кабинете повисла тишина. Волконский выпустил очередное кольцо дыма, и оно медленно поплыло к потолку, тая в воздухе.

— Что мы можем сделать? — спросил Глеб.

— Остановить ритуал любой ценой — значит сохранить статус-кво, оставить невинных людей гнить на острове. Позволить ритуалу случиться — значит развязать войну, в которой погибнут тысячи.

Август поднялся, прошелся по комнате.

— Что ты предлагаешь?

— Единственный разумный выход — придумать альтернативу, — ответила Елена. — Не просто заткнуть дыру, а предложить решение. Переговоры, ограниченную амнистию, создание каналов связи, гуманитарную помощь. То, чего империя не делала.

Август подался вперед.

— Ты можешь помочь с этим?

— Могу дать контакты, — кивнула Елена. — У меня есть старые связи. Я много лет изучала их культуру, структуру, иерархию. Знаю, к кому можно обратиться и как это сделать.

Она обвела нас взглядом.

— У вас есть время. Ритуал требует подготовки, жертв, определенных астрономических условий. Следующее подходящее окно — через месяц. Если вы успеете остановить Александра и одновременно наладить контакт с умеренной частью Моравии, у войны будет альтернатива. Если мы предъявим доказательства работы Александра на Моравию имперскому совету, у нас появится политический вес. Нас будут слушать.

— Месяц, — повторил Глеб. — Мало.

— Достаточно, — отрезала Елена. — Я помогу, чем смогу.

Она поднялась, одернула платье.

— А теперь, если вы не против, я бы выпила чего-нибудь покрепче кофе.

Волконский крякнул и направился к бару. Он разливал по бокалам коньяк, когда мой коммуникатор коротко завибрировал, оповещая о сообщении. Я взглянула на экран — Катя.

«Вика! Мы запустились! Видеопортал работает, уже больше тысячи загрузок за первые часы. Комментарии включили, оценок пока нет, но обещали через неделю. Зайди, посмотри. Там иконка новая на главном экране — синий глаз».

На главном экране и правда появился новый значок — стилизованный синий глаз, пульсирующий слабым светом. Я коснулась его пальцем.

Открылся интерфейс. Простой, почти примитивный по меркам моего мира, но здесь он казался чудом технологии. Список видео, отсортированных по дате загрузки, имена авторов. Я пролистнула вниз — счетчик показывал тысячу двести семнадцать записей.

Я открыла первое попавшееся — женщина средних лет в домашнем платье показывала, как печь пирог с яблоками, используя магическую печь. Говорила быстро, сбивчиво, явно волнуясь перед невидимой аудиторией. Под видео уже было три комментария.

«Спасибо, давно искала этот рецепт». «А можно без магии, обычным способом? У меня печь старая». «Какая вы молодец, что решились!»

Я пролистала дальше. Мужчина в лабораторном халате демонстрировал, как чистить бытовой артефакт. Девушка лет двадцати пела под аккомпанемент магической арфы. Кто-то снял своего кота, играющего с солнечным зайчиком.

Люди просто делились своей жизнью. Без цензуры, без фильтров, даже без редактуры или монтажа. И другие люди смотрели, комментировали, благодарили.

Я смотрела на этот поток и чувствовала, как в голове начинает складываться картинка.

Я вернулась к дивану, где все еще сидели остальные.

— У меня есть мысль, — сказала я, садясь на свое место. — Насчет Моравии.

Глеб поднял на меня вопросительный взгляд. Елена отставила бокал. Август подался вперед.

— Слушаем.

Я показала им коммуникатор с открытым порталом.

— Сегодня был запущен видеопортал. Сюда любой может загрузить запись, и любой может ее посмотреть. И оставить комментарий. За первые часы — больше тысячи видео. Люди снимают всё подряд: рецепты, уроки, своих котов. Им интересно, они делятся, обсуждают.

Волконский нахмурился.

— И при чем здесь Моравия?

— Представьте, что произойдет, если мы начнем загружать туда видео про Моравию. Про то, как сто лет назад сослали не только преступников, но и детей, стариков, обычных людей. Про то, что там сейчас живут те, кто никогда не видел материка, но вынужден расплачиваться за чужие грехи. Про несправедливость векового отчуждения.

Елена отставила бокал.

— Вы предлагаете устроить публичную кампанию?

— Да. Сейчас о Моравии никто не говорит. В газетах молчат, в новостях — ни слова. Люди просто не знают, что там происходит на самом деле. А если узнают? Если увидят лица, услышат истории?

Я говорила быстро, слова обгоняли мысли.