В общем, тяжелое пробуждение, добыча пищи, как для меня, так и для Дроу. Затем – блуждания по пещере, с редкими выходами на поверхность в поисках тепла, еды или воды. Вечером же начинались завораживающие вуду-песнопения, погружающие меня в беспамятство. Ничто не могло защитить от их гипнотического воздействия. Любые попытки сопротивления оказывались тщетными. Едва шаман брал в руки свой ритуальный камень и начинал петь, мое сознание меркло. После чего наступало неизменное болезненное пробуждение. И так день за днем, в неумолимом круговороте. Я чертила линии на стене, вычеркивая дни десятками. И слушала речи Дроу. Который часто и по многу говорил, видно, чтобы самому не сойти с ума, в этой клетке.

Если бы не возможность подниматься на поверхность, я бы сошла с ума от невозможности определить время суток и понять, какой сегодня день недели. Должно быть, только благодаря мне дроу не сошел с ума. По крайней мере мне нравилось так думать. Всё же это придавало хоть какой-то смысл моей жизни. Потому что та обреченность, в которой я оказалась, невообразимым образом угнетала.

Жить в пещере на цепи, не понимая языка тех, кто нас похитил, не понимая их целей и мотивов, испытывая постоянный страх и непонимание, — всё это было слишком сильным потрясением для простой девушки, привыкшей к своей несложной жизни. Жизни, где всё было понятно: семья, работа, ипотека, друзья. Всё шло своим чередом. В моей жизни не было ни одного дня, когда бы я испытала по-настоящему сильное волнение. Всегда находилось то, что удерживало меня на плаву. Сейчас же я не понимала совершенно ничего.

Поэтому я ухватилась за дроу. Я старалась выучить язык, на котором он говорит, и проводила с ним в пещере как можно больше времени, чтобы поддержать нас обоих. За эти совместно проведённые дни он, пожалуй, стал для меня кем-то вроде близкого. Нет, не родственника, но определённо знакомого — того, о чьём благополучии я беспокоилась. Чьё настроение влияло на моё собственное. В общем, дроу был кем-то не слишком близким, но при этом тем, благодаря кому я не скатывалась в пучину отчаяния.

Глава 3

В очередной раз, когда я пришла в себя, обнаружилось, что в нашей компании прибыло. Пустующую прежде клетку теперь занимала новая пленница – девушка. Высокая, стройная, но при этом с отчетливо прорисованными мышцами, она моментально приковывала к себе взгляд. Столько силы, несгибаемости. Словно Амазонка, спустившаяся со страниц книг. Её речь была наполнена низкими, рыкающими звуками. Удивителен был её язык, столь многообразный в произношении буквы «Р». К моему сожалению, я совершенно не понимала её, хотя уже начинала понемногу осваивать наречия Дроу и Берсерков. Эта же девушка, судя по всему, принадлежала к совершенно иной расе.

Словно старая развалюха, кряхтя, я подошла к клетке, шаркающей походкой приближаясь к девушке. Несколько месяцев в компании мужчин, чье поведение далеко от джентльменского, изрядно выматывали. Всё вокруг казалось источником уныния: боль, непонимание, палящее солнце и промозглая, темная пещера. Я старалась не поддаваться отчаянию, искала хоть что-то, что могло бы разбавить серую череду дней.

И, пожалуй, появление пленницы стало действительно стоящим событием. Девушка. Грустно, что ее поймали, но, признаюсь, мне стало морально легче. Теперь я не одна.

Разглядывая ее сквозь прутья, я не могла скрыть восторга. Она была так красива: правильные черты лица, стройная фигура, длинные ноги – с такими данными она легко украсила бы обложки модных журналов. Легкие едва заметные чешуйки на скулах, лишь подчеркивали благородность линий лица. А ее взгляд, сильный и несгибаемый, словно заражал уверенностью. Рядом с ней не хотелось жалеть себя. Хотелось бороться.

Впрочем, дроу был так же невероятно красив, но другой, совершенно иной притягательной красотой. Меня не пугали ни его жёлтые глаза, ни серая кожа, ни надменная улыбка. Я часто ловила себя на том, что рассматриваю его, любуясь этой дикой красотой, при этом не воспринимая его как мужчину, а больше, как объект. Словно ожившая статуя или удачный косплей – исключительно эстетическое удовольствие.

Если говорить откровенно, то и берсерки вполне могли считаться образчиками красоты. Ну, для тех, кто любит излишне перекаченных мужчин с квадратными челюстями. Лицо пересекают шрамы, в глазах горит неистовый огонь, длинные спутанные волосы – и полное ощущение, что от каждого их шага земля словно дрожит. Но меня берсерки ввергали в ужас, одним своим видом, поэтому любоваться ими не хотелось совершенно.

Девушка заговорила, обращаясь ко мне, но, к сожалению, я не смогла ответить. Хотя многие слова были знакомы, из-за странного произношения я не сразу их разобрала. Девушка смотрела на меня с ожиданием, но я не знала, что сказать в ответ. Её речь была слишком быстрой и рычащей, и плохо укладывалась у меня в голове.

Однако слова Дроу я поняла. Видно, привыкла к тому, как он говорил.

- Человечка тебе не ответит. Она не говорит и ничего не понимает. Видимо, берсерки ударили её головой при похищении, или так действует ритуал.

- Сколько у нас времени? — Спросила девушка. Когда она говорила медленнее, я лучше понимала её речь — здорово!