— Да.

— Ром, ты? — голос друга был хриплым, уставшим. — Она у тебя?

— У меня.

— Слава богу, — выдохнул он, и я услышал, как он чиркнул зажигалкой. — Я ей звоню битый час, она трубку не берет. Гудки идут, а ответа нет. С ней все нормально?

— Нормально, — соврал я. — Спит она. Устала.

— Спит… Ну ладно. Пусть спит. Слушай, вы где были-то весь день? Я приезжал. Уже думал в розыск подавать.

— По магазинам ездили, — коротко ответил я, вставая и подходя к окну. — Ей вещи нужны были.

— По магазинам? — Егор хмыкнул, но как-то напряженно. — И как? Успокоилась?

— Ага. Шоковая терапия, Егор. Клин клином вышибают. Потратила немного денег, пар выпустила.

Про кружевное белье, примерочную и то, как я её там чуть не разложил, я, естественно, промолчал. Если Егор узнает хоть про малейший намек на то, что произошло в той кабинке, он приедет сюда с дробовиком. И будет прав.

— Сколько? — деловито спросил он.

— Чего «сколько»?

— Денег сколько потратили? Скинь мне чек или просто сумму скажи, я переведу тебе на карту. Не хватало еще, чтобы ты мою сестру содержал.

Меня это задело. Будто я ему счет выставляю за дружбу.

— Забей, Егор. Не надо ничего.

— В смысле «не надо»? — голос друга стал жестче. — Ром, я серьезно. Ты и так помог, приютил. Я не хочу быть должным. Тем более, деньги есть. Говори сумму.

— Я сказал — забей! — уже рявкнул. — Это подарок. Считай, на прошедшие дни рождения, которые я пропустил, пока в штатах задницу грел.

— Я не возьму подачки, Рома! — взвился он. — Это моя сестра, моя ответственность! Я верну тебе деньги, блядь, скажи сколько!

— Да пошел ты со своими деньгами! — я сжал телефон так, что пластик скрипнул. — Угомонись. Я не обеднею. Считай, что я инвестировал в её хорошее настроение, чтобы она мне квартиру не разнесла.

Егор помолчал, сопя в трубку. Он ненавидел, когда за него платили, но спорить со мной, когда я в таком тоне, было бесполезно.

— Ладно, — буркнул он неохотно. — Хер с тобой, олигарх хренов. Сочтемся потом.

Повисла пауза. Я слышал, как он затягивается сигаретой.

— Ром… когда мне за ней приехать?

Я напрягся.

— В смысле?

— Ну, домой её забрать. Завтра утром нормально будет? Я перед работой заскочу. Или сейчас могу, если она проснется. Мне с ней поговорить надо, извиниться. Я вчера… перебрал лишнего. Наговорил дерьма.

Я посмотрел на закрытую дверь гостевой комнаты. Вспомнил её пустой взгляд на скамейке. «Я не вернусь туда».

— Не надо приезжать, Егор, — медленно произнес я.

— Чего?

— Она не поедет.

— Ром, не гони. Она моя сестра, она живет со мной. Попсиховала и хватит. Я приеду и заберу её. Ей таблетки пить надо, режим соблюдать.

— Таблетки я ей купил, — отрезал я. — И режим она соблюдает. Она спит. А насчет возвращения… Она сама решит, когда вернется. Захочет завтра — привезу. Не захочет — останется здесь столько, сколько нужно.

В трубке повисла тишина, от которой веяло холодом.

— Ты сейчас серьезно? — голос Егора стал низким, угрожающим. — Она ребенок, Ром. Больной ребенок. Она не может решать такие вещи. Ей операция предстоит через месяц! Какое нахер «сама решит»? Она сейчас на эмоциях дров наломает, а разгребать мне!

Меня прорвало. Весь день, вся эта ситуация, её слова про «черную дыру», его пьяные откровения — всё это ударило в голову горячей волной.

— Да хватит уже из неё инвалида делать! — заорал я в трубку, не сдерживаясь. — «Ребенок», «больная», «не может решать»! Ты себя слышишь, Егор?! Ей девятнадцать лет! Девятнадцать, сука! А вы с родителями всю жизнь её в клетке держали, как хомячка! «Кирочке нельзя», «Кирочка упадет»! Теперь ты этот поводок натянул так, что она дышать не может!

— Не лезь не в свое дело! — гаркнул он в ответ. — Ты не знаешь, каково это — вытаскивать её с того света!

— Да знаю я! — перебил я его. — Но ты её не спасаешь, ты её душишь! Ты её чувством вины кормишь вместо завтрака! Ты вчера ей в лицо сказал, что она тебе жизнь ломает! А теперь хочешь запереть обратно в четыре стены, чтобы она сидела и ждала, пока её разрежут? Дай девчонке воздуха, блядь! Дай ей самой решить хоть что-то в этой жизни! Пусть она хоть раз почувствует, что она человек, а не диагноз в твоей медицинской карте!

— Ром, заткнись…