Мы включили фильм. Вин Дизель летал на машине между небоскребами, Кира язвительно комментировала гравитацию, а я… я просто сидел рядом.

В какой-то момент она замолчала. Я скосил глаза.

Кира уснула. Её голова съехала мне на плечо, дыхание выровнялось.

Я осторожно, чтобы не разбудить, стянул с лица дурацкую маску-тигра и вытер лицо футболкой.

В комнате мерцал экран, показывая очередную погоню. А я сидел, боясь пошевелиться, и чувствовал тяжесть её головы на своем плече. Её рука во сне сползла и теперь лежала на моей груди, прямо там, где билось сердце.

Мне было тридцать лет. Я был чемпионом, бабником и циником. Но в этот момент, в полумраке московской квартиры, с чужой сестрой на плече, я чувствовал себя абсолютно, тотально счастливым. И это пугало меня до чертиков.

Потому что я знал: это затишье перед бурей. И буря уже близко.

Я осторожно коснулся губами её макушки.

— Спи, мелкая. Я посторожу.

Кира

Утро в квартире Ромы всегда начиналось с тишины. С такой плотной, густой тишины, что её можно было резать ножом. Он спал, как убитый, словно его организм, привыкший к режиму и нагрузкам, просто выключал рубильник.

Я проснулась от жажды. Горло пересохло, а на часах было всего семь утра. Слишком рано для «безработной больной», но сна ни в одном глазу.

Я тихонько выбралась из постели, поправила на себе его огромную футболку, которая стала моей второй кожей, и на цыпочках вышла в гостиную.

Шторы были плотно задернуты, но один настырный луч солнца все же пробился сквозь щель и падал прямо на диван.

На Рому.

Я замерла в проеме двери, забыв, зачем шла.

Он спал на спине, раскинувшись так вольготно, насколько позволял этот несчастный диван. Одеяло, как обычно, валялось на полу — ему вечно было жарко. Одна рука свисала вниз, касаясь ковра, другая была закинута за голову, открывая вид на бицепс, который в расслабленном состоянии казался еще огромнее.

И он был без майки.

Я видела его в зале, видела на фото, но вот так… спящим, домашним, теплым — это было другое.

Я сделала шаг вперед. Потом еще один. Меня тянуло к нему, как мотылька на свет, и плевать, что этот свет может обжечь крылья.

Я подошла к дивану и остановилась, глядя на него сверху вниз.

Когда он успел стать таким красивым?

Три года назад он был просто громким, самоуверенным другом брата. «Дядя Рома», который шутил плоские шутки и таскал мои чемоданы. А сейчас…

Я скользила взглядом по его широкой груди, которая мерно поднималась и опускалась. По рельефным кубикам пресса. По шраму на левом боку — старому, побелевшему. Интересно, откуда он? С ринга? Или из детства?

В нем была такая мощь, даже в спящем. Скрытая, дремлющая сила. И в то же время — какая-то трогательная беззащитность. Ресницы отбрасывали тени на скулы, губы были чуть приоткрыты.

Мое сердце сбилось с ритма. Тук-тук… пауза… тук-тук-тук. Врачи бы сказали — экстрасистолия. А я знала — это просто Рома.

Мне дико, нестерпимо захотелось его коснуться. Просто проверить, настоящий ли он. Такой же он каменный на ощупь, как кажется, или теплый и живой?

«Нельзя, Кира, — шепнул голос разума. — Не буди зверя».

«Да пошел ты», — ответила я разуму.

Медленно опустилась на корточки рядом с диваном. Затаила дыхание.

Моя рука дрожала, когда я протянула её к нему. Кончики пальцев зависли в миллиметре от его груди. Я чувствовала исходящий от него жар.

Я коснулась. Совсем чуть-чуть, невесомо, провела пальцем по ключице, там, где билась жилка. Кожа была горячей, чуть влажной от сна.

Реакция была мгновенной.

Я даже не успела моргнуть. Его рука, та, что свисала с дивана, метнулась вверх быстрее кобры.

Он перехватил мое запястье. Железная хватка.

Рома дернул меня на себя. Резко, сильно, на одних инстинктах.

Я пискнула, потеряла равновесие и рухнула прямо на него.

Мир перевернулся. Я оказалась лежащей на его твердой груди, мои ноги запутались в его ногах, а лицо оказалось в опасной близости от его лица.

Рома открыл глаза.

Взгляд у него был мутный, расфокусированный, сонный. Он еще не проснулся, он был где-то там, в своих снах или на ринге.

— Тише… — прохрипел он, не отпуская мою руку.

Он смотрел на меня, но я не была уверена, что он видит именно меня. Может, ему снится какая-то из его американских подружек?